Утерянное семя

Войны закончились, соседи присмирели и не испытывали Даарийцев на прочность, любимая Аппелагея родила близняшек, наследника Градимира для государства да люду словянскому и доченьку Ладу, лично для князя.

Долги ли, коротко ли, но жила княжья семья чинно, в любви и мирно, пока, несколькими месяцами ранее, старые боги ниспослали им подарок, и как узнала венценосная чета, немного позднее, не один. Радости княжьему семейству не было предела. Шутка ли, ещё одна кровиночка, только омрачил пророчеством своим верховный старец радость светлейшей четы.

Князь подошёл к окну, раскрыв настежь ставни. Снаружи гремели раскаты грома, зарево молний беспрерывно освещали небеса, словно солнышко в ясный день, а дождь сплошной стеной орошал окрестности Ярилгорода живительной влагой.

Роды затягивались. Жена кричала всё сильнее, а сын не собирался выходить на свет. Рядом, прислонившись спиной к стене, да теребя, поседевшие от многих лет, усы, находились старый друг – Данила Большерукий, главный воевода всех не дюжих словянских сил. Чуть поодаль, на кованой лавке, расположился учитель и наставник Верховный старец Светозар – владыка Чудо-камня, а у самой двери в опочивальню, безмолвно, нёс охранную службу верный – Сарион, командир велизарной сотни и первый меч Даарии.

В дальнем конце коридора, охранник, шумно стукнул копьём о щит, – «Три часа ночи, – догадался Святослав. – Смена караула», после чего послышался громкий строевой шаг и на бдение заступил другой витязь, а тот, что был ранее, с опаской, мельком, глянул в коридор на высоких командиров и мигом скрылся за поворотом, отправившись отдыхать.

Данила тихо зевнул, намереваясь, малость, покемарить, но сидевший на скамье Верховный старец, потеребил бороду и продолжил незаконченный разговор:

– Великаны ждут, княже, пора.

Святослав молчал, продолжая созерцать самую сильную бурю, не виданной доселе в Ярилгороде, только вот за окном или в душе, про то старец не ведал.

– Лихо пришло в наш мир, ты должен идти на переговоры. Я же останусь тут с Сарионом, мы присмотрим за родами, а когда всё закончится, призовём тебя. Ты нужен в зале приёмов, решая судьбы народов, а не здесь, где от тебя нет никакого толку.