Интеритум

Хасан с бешенными глазами подлетел к мальчику и нанес ему звонкую пощечину, от которой ребенок упал на спину. Из разбитого носа текла кровь смешиваясь со слезами. Плач был беззвучным, мальчишка отполз в угол комнаты со страхом и ненавистью переводя взгляд с одного взрослого на другого. Когда его глаза встретились с глазами Эриха в них, на мгновение, забрезжила надежда, но тут же погасла, когда доктор в бессильной злобе отвел взгляд в сторону.

– Маленький подлец! В каком свете ты меня выставляешь, неблагодарная тварь? Уважаемый человек оплатил твои услуги, а ты так себя ведешь.

– Мне больно, господин Хасан! – размазывая по щекам слезы и кровь, с всхлипом произнес мальчишка.

– А ты терпи. Ты думаешь, остальным пег–боям легче?! Нет, а они не ропщут. Ты еще не представляешь, что такое настоящая боль. Вот сейчас тебя отволокут на конюшню, получишь розог и тогда осознаешь, что такое настоящая боль!

– Не надо, господин. Я больше не могу у вас работать…

– Не может он, – старик навис над мальчиком брызгая слюной во все стороны.

– Мне больно, – мальчишка снова заплакал.

– На конюшню этого нытика, – Хасан кивнул слугам на мальчика. – А потом, когда оклемается, подкладывать под всех желающих, без разбора!

Слуги за руки подняли мальчонку с пола и вывели из комнаты. Проходя мимо Эриха, мальчик посмотрел ему в лицо своими красными от слез глазами и чуть слышно прошептал разбитыми губами:

– Помогите, дяденька, помогите.

Эрих отвернул лицо в сторону, чтобы никто не заметил предательски блеснувших слез. «Что я могу сделать?» – задал он вопрос сам себе – «Завтра меня здесь уже не будет, я не могу помочь этому мальчишке!». Противореча своему внутреннему голосу, он догнал процессию, ведущую ребенка на экзекуцию и произнес, с удивлением обернувшемуся к нему старику Хасану:

– Уважаемый Хасан, сколько составляет долг отца этого ребенка? – Эрих со скрипом выдавил из себя слово «уважаемый», но, в данном случае, чтобы польстить старику, этого требовала ситуация.

– Пятьдесят золотых монет, господин странник.

– Ого, – доктор от неожиданности присвистнул. – Серьезная сумма.

– Да, это большие деньги, но я был добр к его отцу и пошел ему на встречу, одолжив пять золотых!

– Вы же сказали пятьдесят.

– Проценты, – с улыбкой разведя в стороны руки, промурлыкал Хасан. – Чтобы проценты перестали расти, отец отдал мальчишку ко мне в заведение.