Мои вывихнутые уши

Хозяйка так обрадовалась возвращению своего Виолента (офигеть – ему придумали имечко!), что кроме тапка, подарила нам банку маринованных огурцов и угостила квашеной капустой.

***

Утром я проснулся от кошмара – я опоздал в школу!!! Кошмар оказался явью. Я проспал, потому что сегодня, впервые за две недели, не тарахтел мерседесовский двигатель.

Потянувшись, я осторожно выглянул в окошко, машина стояла на прежнем месте обосранная и обоссанная котами, а на исцарапанном капоте почему-то спала бродячая собака.

Снизу мне махали руками мои друзья, они тоже проспали.

– Сейчас выйду! – крикнул я им и принялся лихорадочно заталкивать в портфель учебники.

Чувство прекрасного

– Ура! – сегодня мы идем на замечательную выставку! Билеты просто не достать, но нам повезло! Дядя Эдик расстарался!

Выйдя из метро, мы миновали оцепление и с кучей других счастливчиков проникли в просторный холл.

– Куда теперь? – завертел головой папа, – где же здесь вход?

– На выставку «Юных бородавочников» слева! – подсказала седая в крапинку дама.

– Нам бы абстрактное искусство Европы! – начал объяснять папа.

– Это и есть из Европы! – сказал хилый гражданин и хихикнул. – Москва тоже не Азия!

– Пошли! – потянул я папу за пиджак, – А то есть хочется!

– Гоша! – строго сказал папа. – Ты не есть сюда пришел. Будешь впитывать в себя искусство!

– Как же, – подумал я оглядываясь. Буфет, конечно, был, и я успокоился.

Пройдя по широкой парадной лестнице на второй этаж, мы предъявили свои билеты строгому очкарику-студенту и вошли в зал.

Итак, мы вошли в этот зал и через пять минут из него вышли. Смотреть и впитывать больше было нечего, и я повел задумчивого папу в буфет.

Он явно чувствовал себя неважно, и все повторял с нараставшим раздражением: – Ох уж этот Эдик,…. Ох уж этот жук Эдик! Ну надо-же….насоветовал!

– Хороший буфет! – ободрил я его. – Намного лучше, чем в Пушкинском музее! Надо сюда почаще захаживать!

– Ничего ты не понимаешь в искусстве! Тебе бы только поесть! Просто кошмар! В первый раз вижу такого прожорливого мальчишку! Неужели тебе не нравится Айвазовский!? А Шишкин? А Серов, Ван-Гог наконец!?

– Ничего так! – неопределенно пожал я плечами.

– Ты пойми искусство это не просто красиво…– продолжил он выходя на улицу, – Искусство это…это… – и замолк остановившись как вкопанный.