Падший. Игры Создателя

При задержании он сломал нос одному из полицейских, за что был тут же избит и в бесчувственном состоянии, с наручниками на руках закинут на пол автомобиля между передними и задними креслами.

– Так, Гофман, мы тогда в отделение, а вы дуйте на угол Московского и Фонтанки, гаишники сказали, жертва в клеенчатой сумке находится – скомандовал один из командиров экипажа и грузно сел на переднее сидение постового автомобиля.

***

– Вон, машина ДПС, а вон сумка на тротуаре! – Гофман сопровождал свои слова, тыкая пальцем за окно – Пойдем, что ли, посмотрим?

Полицейские вышли под накрапывающий дождь и двинулись к клетчатой сумке.

– Фу, бля, крыса, на мертвячину потянуло, – сержант ловким футбольным ударом отправил черный комок на противоположную сторону набережной, где возле черно-красного «Инфинити» стоял рослый мужчина и курил дешевые папиросы.

– Гофман, ты дебил?! Котенка от крысы отличить не можешь? – второй полицейский с раздражением крикнул на сослуживца, так что его, наверное, услышали даже в соседних домах.

– Какая разница, он же у трупа терся, значит, людоед.

– Точно дебил! В сумку загляни, – второй полицейский отвернулся от сержанта и заметил, как мужчина ранее стоящий у автомобиля подошел к распластавшемуся в луже котенку и аккуратно его оттуда извлек. Затем быстро запрыгнул в машину и с превышением скорости помчался прочь.

– Догоним? – лениво спросил один из инспекторов, сидевших в машине ДПС и видевший всю произошедшую картину – Не, лучше Виталику позвони, чтобы его не задерживали, если он мимо них поедет.

– Странный ты человек, Саныч, девушку тебе не жалко, а котенка жалко.

– Почему не жалко, жалко… но котенка больше.

Глава 6

Надя, закрыв рот ладонью и выпучив от ужаса глаза, как зачарованная смотрела на обезглавленный труп Вина. Ее тело сотрясала нервная дрожь, а по щекам катились крупные капли слёз.

Дмитрий, обхватив голову руками, осел прямо у стены Башни.

– Вин-Вин, как же так? Я же ударил по касательной, чуть задел! Как же так?

Крепкие руки легли сзади на плечи девушки и до боли знакомый голос произнес:

– Всё, Наденька, успокойся.