Первый Джин

Ноги шамана, потеряв опору, задергались, затряслись в воздухе.

– Не всех истребили, говоришь?– Джин поднес близко к себе уродливую рожу Исканура. Глаза его пылали, и казалось, сейчас прожгут насквозь однорогого.– Помниться, ты мне говорил обратное…

– Я…я…я…ошибся, Хозяин!– захрипел мангул, схватившись обеими руками за огромную клешню Джина. Он мотал головой, пускал черные слюни на пол, но освободиться от железных объятий Бальфагора не мог,– Мне так доложили мои воины. Я…я…не знал. Прости, Хозяин.

Бальфагор разжал пальцы и Исканур уппал на каменный пол.

Хрипя и едва дыша, пытаясь скрыть свой гнев и страх перед Хозяином, он тяжело поднялся и занял опять смирительную позу. На него посмотрел своим единственным глазом Асигур и тут же отвернулся. Он был спокоен, словно море перед бурей.

– Я не затем воскресил тебя и всех вас,– закричал Бальфагор,– Что бы вы напрасно заставляли меня тут сидеть и ждать,– Испепеляющий взгляд Джина остановился на Искануре,– Ты, Исканур, нашел, где заточили мою сестру Асариас и брата Мирида? Или и тут тебе помешали Шуны? – Большим, кривым ногтем руки, Бальфагор приподнял за подбородок голову Исканура.

– Я нашел Асариас, Хозяин!– дрожащим голосом ответил шаман,– Просто не хотел об этом говорить, пока не нашел бы Мирида.

– Ты нашел Асариас?– тон Джина стал мягче.– Где она?

– Она…она находится в Холодных землях…

– В Холодных землях?– Бальфагор издал ужасающий рев,– В Холодных землях?! Эти жалкие Хранители и их лизоблюды-Шуны заточили мою сестру в ее же царстве…– рассерженный Джин топнул ногой по полу, от чего одна из плит тут же лопнула, словно яичная скорлупа.

– Найдите мне хотя бы одного из этих проклятых Хранитов…живыыым!– заревел он.– Ясно вам?

– Да, ясно, хозяин!– почти в один голос ответили мангулы. Оба повернулись и собирались уже уйти.

– Исканур!– окликнул однорогого Бальфагор,

– Да, Хозяин,– шаман замер на месте.

–Я хочу знать, где находятся волки Архоны. И скоро ли будут здесь.

– Хорошо, хозяин. Я займусь этим.

Я могу идти?

– Да. Иди.

Асигур и Исканур вышли на улицу. Несколько тысяч мангулов и несколько сотен Изгоев расположилось перед холодными стенами замка. Гироны лежали возле своих хозяев, которые переговаривались между собой на языке, который напоминал больше рычание разъяренных животных. Изгои стояли, застыв, словно изваяние, тупо глядя по сторонам, красными, пустыми глазами. Пальцы их были полусогнуты, словно когти птиц, губы поддергивались в безумном оскале.