Первый Джин

Сначала он вспыхнул где-то вдалеке, потом стал быстро приближаться и в следующее мгновение уже заскользил по серым, цементным стенам и вдруг брызнул прямо в лицо Батлеру. Не ожидая этого, он зажмурился, отвернул голову и выставил вперед руку, закрываясь от яркого света.

– Ради бога, Лейза, опусти фонарь,– сказал Паркер недовольным голосом,– Ты хочешь, что бы он еще и ослеп?

– Ох, извините!– раздался дребезжащий, женский голос,– Ради бога извините…Здравствуйте,– и фонарик потух.

– Здравствуйте!– ослепленный, Хью какое-то время полежал с закрытыми глазами и когда, наконец открыл их, то смог разглядеть жену Паркера, чьи очертания неясно выделялись при свете оплывшей свечи.

Женщине, насколько это было видно, было приблизительно столько же лет сколько и самому Паркеру. Правда, не такая вонючая и более опрятно одетая. Лейза была причесана: седые, давно не крашеные волосы, были собраны сзади в хвост, а под старым, изношенным, синим платьем, угадывались очертания располневшего с годами тела.

– Познакомься, Хью!– старик обнял за талию жену, или вернее, за ее подобие,– Это Лейза, моя крошка.

Та, тихо засмеялась, показав редкие, желтые зубы. Серые глаза женщины светились теплом.

– Ну, ты старый пень даешь! Тоже мне, Крошка…Ха-ха. Ты хоть помнишь, когда я была крошкой?

– Конечно, помню,– съязвил Паркер, подмигнув Хью.

– Меня зовут Хью Батлер,– представился старухе раненный,– Я вам, так же как и вашему мужу хотол бы выразить свою благодарность, за то, что спасли меня.

– Ой, да бросьте молодой человек,– махнула рукой Лэйза,– Мы же все люди. И должны помогать друг другу в беде. Если мы грязные и нищие, это не говорит еще о том, что мы злые и черствые и с ненавистью относимся ко всем, кто хорошо устроился в этой жизни.

– А с чего вы решили, что я хорошо устроился в этой жизни?– удивился проницательности Лэйзы Батлер.

– Да хотя бы по вашим часам. Не меньше, пяти тысяч долларов, наверное, стоят.

Хью поднял руку и к своему удивлению заметил, что его швейцарские часы, купленные им по случаю его дня рождения, остались на нем, и даже целым осталось стекло, хотя он, падая с крыши, наверное, ударился ими обо-что нибудь.

– А вы прозорливые!– удивился он,– Хотите, подарю,– и Батлер начал расстегивать кожаный ремешок.

– Ой, нет, что вы!– остановила его старуха,– Зачем они нам?! Оставьте их себе, пожалуйста.