Лучший мир. Куш

 – Ты же обещал!

– Прости, любимая, – чуть слышно произнес Дайчин, – это всё из-за нервов…

– «От нервов» пьют настойку валерианы, а не полыни!

– Я так и планировал. Зашел, значит, в чулан, чтобы для успокоения нервов выпить валерианы, а выпил то, что выпил, – мужчина обезоруживающе улыбнулся, – солнышко, не волнуйся, пагубная привычка больше не овладеет мной, у меня есть ты и дети. Ну что мне сделать, чтобы ты меня простила?

– Колечко.

– Ну, я же не ювелир, радость моя, я коваль, кузнец.

– А я хочу колечко.

– Да я выпил-то всего полстакана! – с мольбой произнес Дайчин. – Может все-таки браслет?

– Хорошо! – Илу ткнула пальцем в сторону мужа. – Но медный!

– Да я же с железом работаю…

Я слушал шутливый спор своих новых родителей и в душе разливалось тепло, но с легкой ноткой горечи. Как там сейчас мои настоящие папа с мамой?

Спор между Дайчином и Илу закончился только через десять минут и договаривающиеся стороны пришли к компромиссному решению – стальному браслету классом не ниже «редкого».

Я попросил Дайчина взять меня с собой в кузницу, для приличия он посопротивлялся, объясняя, что я еще мал, но было видно, что ему льстит мой интерес к его работе.

Кузница располагалась почти на самом берегу реки, за ограждающем поселение частоколом из бревен вековых сосен. Здание кузницы было небольшим, но как бы сказали в моём мире – эргономичным[23 - Эргономика – наука о приспособлении должностных обязанностей, рабочих мест, предметов и объектов труда для наиболее безопасного и эффективного труда работника, исходя из физических и психических особенностей человеческого организма.

]. Все было на своем месте, инструменты находились в идеальном состоянии и каждый там, где должен быть, а не там, где его бросили. Также были стеллажи под заготовки и готовую продукцию. Войдя в кузницу, отец извлек с одного из стеллажей деревянный ящик до верху забитый всякой всячиной: резьбовой крепеж, гвозди, проволока, какие-то шайбы и поломанные спицы. Поставил ящик на один из двух верстаков и придвинув высокий табурет к краю стола, посадил меня на него.

– На, играйся, а я пока делом займусь, горн раздую.

Дайчин засыпал угля в горнило, с помощью кресала запалил что-то похожее на маленький факел и поджег топливо, одновременно нагнетая воздух большими мехами.

– У меня видишь, как, сынок, – посетовал отец, – магии «Огня» и «Воздуха» совсем нет. Только «Земля» и «Вода», а я стал гранд-мастером кузнечного дела. Вот такой парадокс.