Лучший мир. Хельг

– Ну и всё тогда!

– Ничего не всё, – Алар встал между стеной и Вренном, крепко сжимая рукоять кирки. – Это мой угольный пласт, это я его выбрал из множества других и это я должен добыть серебряный самородок.

– Думаешь, за это дадут какое-нибудь достижение?!

– Да.

– Мне бы тоже не помешало достижение, – Вренн задумчиво провел ладонью по бороде. – Может давай решим этот вопрос жребием?!

– Какой еще жребий? Я тебя сюда не звал! Это мой угольный пласт и это мой самородок! Отвали…

– Ладно-ладно, чего ты завелся, я просто предложил!

– Отвали сказал! Иди к своему рабочему месту и там предложения делай.

– Я просто хочу посмотреть, выпадет самородок или нет.

– Я тебе не доверяю, – Алар насупил брови и посмотрел на Вренна исподлобья. – Ты уже проделывал этот фокус с последним ударом.

– Да не буду я бить, раз ты против, мы же одна команда.

– Точно?

– Да точно-точно!

– А чего ты тогда так улыбаешься хитро.

– Почему хитро? Обычно улыбаюсь, потому что меня веселит твое желание во чтобы то ни стало добыть этот самородок. Ты даже забыл, что в реальности я значительно сильнее тебя, а ты обычный «ботаник».

– Ты мне угрожаешь расправой в реальности, Вренн?! Ты совсем с ума сошел? Мы в одной команде…

– Да всё я понял. Никто тебе не угрожает, руби свой пласт, я вот даже на шаг назад отойду. Руби! – Вренн отступил на шаг, выйдя за предел светового круга фонаря и Олега тут же появилось уведомление:

«Вероятность кражи медного самородка составляет 96%».

Алар нанес удар по пласту, опуская его прочность до двух единиц, затем еще один удар и принялся замахиваться для нанесения финального удара, но в этот момент, опережая приятеля, удар нанес Вренн. Коварный гном уже мысленно потирал руки, в надежде получить серебряный самородок, но он не учел того факта, что из-за его плеча вылетит чья-то кирка и нанесет решающий удар.

– Твою мать, Вренн, – заверещал не своим голосом раздосадованный Алар. – Какого дьявола ты лезешь не в свое дело.

– Я просто не удержался. Это было сильнее меня. Прости меня, мне очень жаль. Я раскаиваюсь, – неискренне произнес Вренн, при этом улыбаясь во все тридцать два зуба, отдавая отчет, что в кромешной тьме его никто не видит.