Луковое горе

Грустно окидывает взглядом сладко спящих домочадцев, тяжело вздыхает, тихо ложится и тут же засыпает, не успев коснуться головой подушки. Только во сне он чувствовал себя по-настоящему свободным и счастливым.

Были, конечно, и другие дни, когда измотанный суетой Егор позволял себе поиграть в конце работы в принесённую Алексеем игру «Герои». Игра увлекала, уводила из реальности, приходилось бороться с соблазном играть часы и дни напролёт. Решение о том, играть или нет сегодня, было принято жёстко и бескомпромиссно.

Одна личность Егора будто подписала соглашение с другой на предмет поощрений. Компьютерная игра, являясь поощрением, полагалась по договору после удачного рабочего дня, но неудачных дней становилось всё больше и больше. Егор, не играя неделями, становился раздражённым и вспыльчивым, даже еда и сон не приносили того удовольствия, как виртуальный мир игры и ощущение всемогущества.

– Прямо наркомания какая-то. Синдром отмены, – говорил сам себе Егор, пытаясь усилить позиции правильного себя.

– Ну и что, ты же не пьёшь, тебе можно поиграть! – твердило слабеющим голосом второе Я.

В такие моменты хозяин двух Я, прикусив губу, брался за любую монотонную, нудную работу, пытаясь вновь слить себя в единое целое. Итогом неравной борьбы стало тотальное удаление всех игр с компьютера, в порыве злости за потерянные часы был безжалостно снесён великий «Тетрис». Теперь в минуты отдыха, обессилев, Егор, молча, смотрел в окно, бессмысленно считая падающие снежинки, мечтая вновь загрузить игрушку и рубиться в неё до рези в глазах, уйдя на долгие часы в мир грёз и иллюзий.

Наступил очередной понедельник, утро. Впереди неизбежная встреча с рекламными агентами и получение второй партии баксов. Как же спокойно и хорошо работалось в выходные: тишина, никого нет. Если бы предложили работать только по выходным, то Егор выбрал это.

Первым пришёл Лёха. Видно было, что выходные он провёл за рулем, таксуя, вид у него был страшно уставшим и злым. Коротко, с вызовом отчитался, мол, продаж баксов нет, опустил глаза и замялся при вопросе, когда же он, весь насквозь честный, всё же намерен заплатить Егору за проделанную работу, после молча взял партию баксов, тяжело вздохнул и уехал…

Конец девяностых – преддверие двадцать первого века – мало чем отличался от восьмидесятых в смысле коммуникаций, только недавно появился сотовый телефон – в девяностые статусная, редкая вещь.