Месть Империи 2. Боги Севера

Ведь истинное счастье человека не измеряется в золоте, в роскоши или власти, для его достижения не надо грабить соседние страны и народы. Это понимание, в первую очередь, должно посетить головы как тех самых варварских вождей, о которых ты говорил, так и власть предержащих здесь, у нас в империи, и тут мы поможем. Свобода и равенство для всех – вот что должно быть во главе угла.

Доводы друга в очередной раз не убедили Странника, но в тот день он неожиданно не стал продолжать спор, а ответил так, словно вдруг решился открыть то, что очень давно скрывал.

– Равными, как, впрочем, и свободными, всех может сделать только смерть. Перед лицом смерти все действительно равны, и в этом никого не надо убеждать. Мы сделали большую ошибку, выбрав Астарту нашей единственной путеводной звездой. Есть и другие пути, которые мы даже не пытаемся постичь.

С этими словами он протянул к небу открытую ладонь, и через секунду на нее села маленькая пичужка. Она деловито огляделась, распушила перья, и в этот момент другая рука странника накрыла ее.

Томазо вспомнил, как ошарашенно посмотрели они с Эрторием на друга – мол, что это все значит? Зачем убивать беззащитную птицу? Данациус даже успел открыть рот, готовый дать отповедь бессмысленной жестокости, но Странник поднятым вверх указательным пальцем призвал его к вниманию. Его рука опять накрыла трупик, лицо побелело от напряжения, а в глазах появился ледяной безжизненный блеск.

Когда его ладонь открылась, то по ней, как прежде, скакала пташка, вот только голова у нее теперь была неестественно свернута набок и бусинки глаз затуманились белесой мутью.

Все, что Томазо смог произнести тогда, было лишь:

– Что это за фокус?

У Эртория вообще не нашлось слов, а Странник, подбросив вверх замахавшую крыльями птичку, ответил:

– Это не фокус, это тот мир, за дверями которого таится очень много неизведанного и интересного.

Он, Томазо, тогда не сразу понял, о чем говорит Странник, а вот побледневший Эрторий увидел самую суть.

– Ты связался с Мардуком? – Он через силу заставил себя произнести имя повелителя загробного мира.