Рваная линия жизни

Глеб тяжело встал с дивана и неверной шаркающей походкой прошлёпал в ванную. Правдивое зеркало отразило опухшее небритое лицо и синие мешки под красными воспалёнными глазами. В тяжёлой голове тревожным набатом бил колокол, отзываясь тупой болью.

Похмелье – обратная сторона вчерашней безудержной пьянки. И зачем надо было так напиваться? Этот вопрос задавал себе, наверное, каждый настоящий мужчина. И у всех ответ был примерно один.

Глеб выдавил из себя кривую ухмылку.

–Что я не русский что ли? Гулять, так гулять.

– Сказал он своему отражению в зеркале и скривился от подступившей тошноты.– М-да, здоровье уже не то. Без «лекарства» не прокатит.

Наскоро умывшись холодной водой (бриться он не рискнул – руки дрожали, а в теле поселилась предательская слабость) Глеб прошёл на кухню.

В лучших традициях холостяцкой жизни холодильник был пуст за исключением главного – остатков вчерашних нарезок и двух бутылок пива. Неприкосновенный запас мирно покоился на нижней полке и уже только одним своим присутствием поднял настроение.

Но пиво закончилось на удивление быстро и не принесло должного эффекта. Глеб ещё раз дошёл в ванную, опять умылся холодненькой – не помогло.

–Да, брат,– сказал он сам себе,– что-то тебя кошмарит. Водочки бы.

Сказано, сделано. Благо продовольственный был сразу за углом. И как говорится, понеслась душа в рай.

День, второй, третий. Затуманенный алкогольными парами мозг уже отказывался воспринимать реальность. Уже не было приятной расслабленности, изнеможенный организм просто требовал спиртное, чтобы хоть ненадолго отодвинуть момент борьбы.

Борьбы с зависимостью. Зависимостью тела, оно ужасно не хотело испытывать на себе всю «прелесть» похмельного синдрома.

Но, пожалуй, не это было главным. Причина крылась в другом – в сознании Глеба.

Неповторимое, слегка грустное своей увядающей красотой Бабье лето прошло. На улице стояла Осень. Мерзкое время года. Сырость, слякоть, грязь. Подолгу моросящий дождик. Тяжелые серые облака.

Всё это словно непомерно тяжелым грузом давило на плечи. Настроения не было. Хотелось умереть или просто отрешится от мира. У Глеба была смертная тоска. Апатия.

Вот и лилась уже ставшей безвкусной водка, в прожжённое горло, унося его прочь в царство тупого равнодушия и снов без сновидений.

И так продолжалось до тех пор, пока не пришёл Игорь.

Он зашёл к другу через две недели после их первой встречи. На настойчивые звонки ни кто не спешил открывать.