Покалеченная весна

Руки его были сжаты в кулаки.

– Конвойный. Уведи его в сарай. Пусть успокоится, подумает. Завтра продолжим.

Зашёл боец с винтовкой.

– Пойдём. Котелок возьми. До утра долго ещё. Пригодится.

Кириллов вместе со своими бойцами ужинал.

– Что он к этой каше привязался? Время есть, не бежим никуда. Взял бы да щец хороших наварил. Эх, как жинка моя щи варит, не опишешь сразу, – зажмурился и довольно улыбнулся дядя Миша.

– К комбату обратись. Он слова подберёт. Вон как загибал на построении.

Вся рота поддержала дружным смехом.

– Аппетит испортил, зараза. Дай хоть помечтать.

– Хватит вам зубоскалить, – перебил их Кирилов, – Егор пропал куда-то.

– Что ему сделается? Наверное, опять животину какую-нибудь преследует.

– Не всё так просто. Им политрук интересовался. На чай приглашал. Не надо напоминать к чему это ведёт? Все в курсе?

– Что он, пацана судить за шалость будет, не такая же он скотина?

– Дай Бог, чтобы я ошибался, – сказал Пётр.

Подошёл боец из пехоты и отозвал в сторону командира.

– Вам передали, что Егора под арест посадили. Всё-таки крестник ваш. Может, успеете ещё.

– Успеем, успеем. Спасибо, браток. Может табачку отсыпать или ещё чего? Тушёнка трофейная есть. Сейчас принесу.

– Не надо, Петр Григорьевич.

– Знаю я как не надо. Сам этой кашей давлюсь. С мясом вкуснее будет.

Пехотинца наградили гостинцами и отблагодарили.

– Ну? Что теперь? Не такая, говоришь, скотина? Такая и есть.

– Вот сволочь, – прошипел Николай.

Кирилов быстро привёл себя в порядок.

– Я к комбату. Надо делать что-то, а то увезут, тогда не вытащишь. Эх, ну и тварь этот майор, натерпимся мы ещё от него, вот посмотрите.

Кириллов быстро шёл, почти бежал к штабу. По пути заскочил к сараю, где держали арестантов.

– Ты здесь, дитё не разумное? – спросил он в тёмную дверную щель.

– Здесь. Товарищ старший лейтенант, он говорит, что я специально всех отвлекал и поэтому на берёзу полез. Потом намекал что я диверсант.

Голос парня был сдавлен. Понятно, что еле сдерживается. От боли бы он не заплакал, натура не та. А вот от обиды, что оболгать его пытаются, тут и взрослый мужик разрыдаться может.

– Он сам всё говорил. Я даже слова не успел вставить.

– Твою ж мать, вот сволочь. Хуже фашиста. От тех хоть знаешь чего ожидать, а эта вражина в штабе засел.