Проклятия по контракту

Ладно, хватит о грустном… Как ты меня нашёл?

– Забыл, кем я работаю… Это связано с нападением на Бурляева.

– Странная история. Так что, я на подозрении?

– Мы пока только проверяем круг общения.

– Да мы с ним даже не знакомы. Просто я был их поставщиком.

– Я знаю.

– Кто тебе доложил?

– Радов, их экспедитор.

– А, этот слепой мудак.

– Почему слепой?

– Он пытался заигрывать с моей женой.

– А почему мудак?

– По той же причине… Так это Радов натолкнул тебя на мысль о моём участии?

– Да нет же, нет!.

– Можешь с чистой совестью вычеркнуть меня из этого списка. Во-первых, я в тот вечер, с семи до одиннадцати, провел время на этой тахте с очаровательной женщиной, которая, при острой необходимости, это подтвердит… А во-вторых… Я уже третий год не расширяю своё производство, не делаю инвестиций, не покупаю никаких акций…

– Это почему же?

– Раз суждено прожить жизнь с нелюбимой, я посвятил свою жизнь любви на стороне, а на это мне денег хватает.

– Грустно. Но понимаю… Спасибо за откровенность… Но чем-то ты всё-таки занимаешься?

– Трачу деньги с одной недостойной женщиной.

– А с достойной не пробовал?

– С недостойной интересней.

– Ты говоришь про Алину?

– И это ты знаешь?.. Ну, Радов, погоди!

– Это не он.

– Он, он!.. Впрочем, какая разница. Но согласись, девка классная?

– Соглашаюсь.

Борис поднялся.

– Погоди! – Кононов подбежал к бару, вытащил бутылку «Хеннесси». – А на посошок?

– Я за рулём, и мне ещё далеко ехать.

– Какой-то ты скучный стал после женитьбы! Но ничего, это постепенно проходит… – Плеснул себе в фужер, выпил. – Когда будешь докладывать обо мне своему начальству, объясни им, что я – не убийца, я – блядун… Повторяю: если возникнет потребность, можешь всегда рассчитывать на эту хату.

– Надеюсь, в ближайшие годы не возникнет. – Не зарекайся!

У входа в кафе стоял огромный охранник-вышибала с «фирменно» выбритой головой. Очевидно, хозяева требовали, чтобы он встречал посетителей приветливо, но для него это было тяжкой обязанностью: при виде Пахомова он оскалил зубы в какой-то пугающей гримасе, которая должна была изображать улыбку. «После такой улыбки надо сразу отстреливаться», – подумал Борис.