Кампания Тьмы

– Просто сама любезность,– буркнул Ратс, взявшийся за ложку и став с аппетитом наворачивать горячий суп.

– А ты что за хер? Хоббит что ль?– поинтересовался гном, но, решив не ждать ответа от явных плебеев, сразу обратился к важной персоне. – И, кстати, за каким хером в наших краях-то? Не уж-то опять Бальтазар и прочие херовёрты учинили какую-то херню?

– Нет. Наш поход за Нефисфарлак носит исключительно частный характер,– ответил Всюду Проклятый.– Цель его будет для тебя не такой интересной, как та роль, которую ты можешь сыграть в её достижении.

– А для чего же?– подозрительно нахмурился Норберт, даже забыв ввернуть своё любимое словечко.

– Ты интересуешь меня в первую очередь, как создатель Протеронафтера.

Огонь от очага мерцал на доспехах Всюду Проклятого, придавая всей его фигуре инфернальный вид. Норберт вдруг осознал, что его собеседник оказывает ему великую честь, выбрав самый совершенный и надежный способ преодоления любых гор – просто их перелететь.

– Про-теро-наф-тера?– с трудом выговорил Ратс.– Так значит ты тот самый чудаковатый изобретатель, опозорившийся в кампании Трингарда, когда рухнул вместе со своей летающей штуковиной прямо на королевские войска. Я думал, тебя после этого четвертовали.

– Четвертовать Норберта Бервесского?!– гордо произнес гном.– Да они скорее бы отрезали свой…

– Довольно,– остановил его Всюду Проклятый.– Я надеюсь Протеронафтер сможет взлететь и подняться на достаточную высоту.

– Ха! Не только сможет, но вы ещё охереете, как он ловко это сделает! Норберт Бервесский херни не делает. А тогда… Тогда просто топливопровод стрелой прохерачило, а я ни хера не заметил. Завтра с самого утра мы уже сможем послать на хер эту бренную землю и воспарить как птицы. Только вот горючки подзакачаю.

Дождь за окнами постепенно усилился и вскоре превратился в настоящий ливень с грозой и шквалистым ветром, способным сбить с ног незадачливого путника.

– Я проклинаю тот день, когда решила ехать вместе с тобой,– громко прокричала колдунья на ухо Левенталю, стараясь перекричать шум воды.

– Зато ночью ты была очень сговорчива,– заметил он.

– Пошляк.