Дети палача. Месть иссушает душу

 – Давненько, давненько…

Его голова была лысой, если не считать седых пучков волос на висках, тянувшихся к затылку. Впалые щеки покрывала щетина, переходящая в жидкую бороденку. Из-под кустистых бровей смотрели прищуренные выцветшие глаза. На тощей согбенной фигуре – длинная мешковатая рубаха перепоясанная веревкой.

– Мы не знали, что в Совином Оке нет людей, – сказал Фарамор. – Хотели здесь переночевать.

Старик внимательно рассмотрел юношу, затем девочку, после чего произнес:

– Вот у меня и переночуете.

– Сторонятся? Почему? – Фарамор удивленно приподнял брови.

– Боятся, – спокойно ответил старик. – Но вам опасаться нечего. Впрочем, пойдемте ко мне, и я все расскажу.

По пути в свое жилище старик сказал, что зовут его Найрад. Держался он бодро и при ходьбе почти не пользовался клюкой, лишь изредка опуская ее в дорожную пыль.

Они прошли половину деревни, и вдруг юноша увидел посреди улицы большую дыру в земле. Черный провал занимал всю ширину дороги и немного заходил на чье-то подворье, где над дырой нависал покосившийся сарай и часть обвалившегося забора. Дыра не походила на рукотворную. Создавалось впечатление, что огромная часть дороги просто рухнула вниз, в подземные пустоты. Из провала доносился гул, словно там внизу, по неведомым тоннелям гулял ветер.

– Что это? – озадаченно спросил Фарамор.

– Вход в подземную пещеру, – ответил Найрад. – О, под нашей деревушкой оказалось много чего интересного, о чем никто даже не догадывался! – последние слова он произнес с благоговением, – Я все вам расскажу, все.

Фарамор осторожно подошел к краю дыры и заглянул вниз. На него пахнуло сырой прохладой. На стенках тоннеля были деревянные планки образующие подобие лестницы.

Невея не решилась подойти близко к провалу. Она крепко прижимала к груди Хитреца Хета, словно тот мог вырваться из рук и прыгнуть в дыру. В глазах девочки горели искорки страха. Ей очень не нравилась эта странная дыра посреди деревни.

– Фар, осторожно, не упади! – с тревогой сказала она.

Фарамор кивнул, отошел от провала и ободряюще улыбнулся сестренке, но в его лице читалась растерянность.