Невозвращенец. Приговоренный. Беглец

– Вот я, например, однажды шесть томов совершенно секретного дела потерял, – засмеялся и Сергей Иванович, – когда еще молодым был…

– Точно! – хлопнул себя по колену Игорь Васильевич. – Ровно восемнадцать лет назад, когда его только из полковников в стажеры перевели, точно, Сергей?

– Так точно, – подтвердил Сергей Иванович. – Потерял – и ничего. Потерять любой может…

– Из полковников – в стажеры, – повторил я. Ум у меня вовсе заходил за разум.

– Ага, – кивнул Сергей Иванович, – у меня тогда еще только четыре класса было, я вечернюю начальную заканчивал… Ну полковник, сами понимаете: корову через «ять» писал, одно дело знал – иголки да ногти… А уж потом в один институт поступил, во второй, и пошло… Уже восемнадцатый год стажером.

– Я по-онял, – хитро протянул Игорь Васильевич. – Юрия Ильича мое звание интересует, правильно? Так я вам скажу: майор я. В восьмой класс перешел только что, с отличием… Еще вопросы, как говорится, будут?

– Никак нет, – ответил я.

– Как двадцать пять лет отслужу, – кивнул Сергей Иванович, – так всех моих институтов как не бывало. Получу снова первое офицерское звание – и в вечернюю. Арифметика, география, то-се…

– Вот так, Юрий Ильич, – заключил Игорь Васильевич. – Обновляем помаленьку кадры. А вы думали, у нас не меняется ничего… Ну, я вижу, вы спешите. Так что пожелаю… А найдете адресок или там телефончик – звоните, ладно?

– Непременно позвоню, – пообещал я, решительно направляясь к двери.

– Или мы позвоним, – сказал Сергей Иванович.

Оба они шли вместе со мной, чтобы еще раз пожать мне руку. Мы нежно простились, и я вышел, тихонько притворив за собою дверь. Перед этим я оглянулся. Они стояли рядом и смотрели мне вслед. Выглядели они сегодня внушительно: оба были в форме, с ромбами в петлицах и наградами, в новеньких ремнях и хорошо начищенных сапогах…

Над Садовой желтой гарью светилось небо, жара туманила перспективу, и бешено спешащие машины кучей заворачивали на Маяковку, стараясь прорваться на Брестскую, пока пешеходам не дали зеленый.

Жена была дома, она сидела на кухне, перед нею лежал английский роман и стоял стакан чаю с молоком.

– Идем, – сказал я. – Собирайся. У нас уже нет и не будет времени.

Мы вышли на Страстную. Холод перед рассветом был лютый, я снова чертыхнулся: несмотря на мои настояния, жена оделась слишком легко.