Невозвращенец. Приговоренный. Беглец

Это был тощий – даже более тощий, чем многие его земляки, – старик, судя по выговору, из Вологды или откуда-нибудь оттуда, с севера.

– Чего надо-то? – спросил он, приподняв голову на минуту и снова кладя ее на руки, чтобы не тратить силы. Глаза он так и не раскрыл. Я присел рядом на корточки.

– Отец, – шепнул я, – слышь, отец, калашникова нет случайно? Лучше десантного… Может, от сына остался? Я бы пятьдесят талонов отдал сразу…

Старик раскрыл глаза, сел. Беззубый от пеллагры рот ощерился.

– Отец, говоришь? От сына? Да я ж сам тебе в сыновья гожусь, дядя!

Я увидел, что он говорит правду, этому человеку было не больше тридцати. Но и голодал он уже не меньше года.

– Калашникова нет, – с сожалением сказал он. – Продал уже… А макарку не возьмешь? Хороший, еще из старых выпусков, я его по дембелю сам у старшины увел… Год назад… Под Унгенами стояли, тут объявляют: все, ребята, домой, смена, я его и увел… Возьми, дядя! За тридцать талей отдам… четыре дня не ел, веришь…

Он уже рылся в лежавшем под головой мешке, тащил оттуда вытертую до блеска кожаную кобуру…

Я отсчитал талоны и, не вставая с корточек, чтобы не демонстрировать особенно покупку, надел кобуру на ремень под куртку, сунул в карман три обоймы.

Юля смотрела на карман, откуда я доставал талоны.

И тогда я понял, что наше совместное путешествие должно кончиться немедленно, чтобы мы оба пока остались в живых.

– Ну пошли, – сказал я. Она двинулась за мной, как загипнотизированная, ее «горбатые» жгли ее сердце, мои талоны не давали дышать.

Мы вышли из метро, и я сразу свернул за угол подземного перехода. Здесь было абсолютно пусто и почти темно, свет сюда шел только из дверей станции. Я вытащил пистолет, повернулся к ней и медленно поднял ствол на уровень ее темных, так и не узнанного мною цвета, глаз.

– Иди, – сказал я, – иди от меня. Талонов от меня не получишь. Хлеб можно купить и на «горбатые», а без лишних сапог обойдешься. Иди. Хватит. Я боюсь тебя.

– А куда ж я пойду? – спросила она довольно спокойно. – Ночь же, бандиты кругом…

– До утра побудь в метро. Утром сообразишь, – сказал я. – Иди. Иначе я выстрелю. Ты не даешь мне выбора.

Она кивнула.

Я стоял и смотрел ей вслед.