Дом номер ноль

Как я воровал папиросы у деда, убегая в лес, прячась в кроне могучего столетнего дуба с белобрысой Наташкой, внучкой бабушкиной соседки и пытался курить, подражая пастуху Петьке. Как по вечерам, сидя за столом, при включенной настольной лампе с зеленым абажуром она учила меня вышивать крестиком, а я, нетерпеливый, постоянно прерывал ее, говоря: «Да понял я, понял» и в очередной раз прокалывал себе палец иголкой, регулярно соскальзывающей со слишком большого для моих детских ладошек наперстка. Как плакал потом, а она гладила меня по вьющимся волосам и вкрадчиво приговаривала: «У кошки заболи, у собачки заболи, у Сереженьки перестань», а я начинал плакать еще сильнее, так как не мог пережить страданий ни в чем не повинных животных.

Оставшиеся сорок минут пролетели незаметно. Сквозь тонированные окна моего купе, окрашенного по спецзаказу в снежный перламутр в придворном тюнинг ателье Nissan в Японии, мимо проносились изумительные по красоте пейзажи с величественными соснами и не менее величественными трехметровыми кирпичными заборами, сквозь стыки которых изредка виднелись пафосные замки «сильных мира сего».

– С прибытием! – на удивление доброжелательно произнес седовласый охранник и поднял шлагбаум.

Мы въехали на территорию санатория, и чем ближе становился основной корпус здания, тем больше волновалась бабуля.

– Смотри, какой фонтан, а вот там – танцплощадка! – сжимая мою руку, она словно помолодела лет на двадцать, – Сережа, останься со мной здесь до вечера, давай погуляем вместе вдоль берега.

– Ну конечно! – ответил я, паркуясь у входа.

Пройдя регистрацию и оставив вещи в номере, мы не спеша отправились в сторону водохранилища, ориентируясь по крику чаек и свежему ветру, закручивающем в своем танце тысячи сосновых иголок с аккуратно выложенной брусчаткой аллеи. Милые парочки пенсионеров, держащие друг друга за руки, радушно приветствовали нас и спешили напомнить, что скоро обед и, по слухам, подавать будут корюшку.

– Господи, дай мне еще немного времени, два-три года, так хочется вернуться сюда вновь на следующее лето, – бабушка облокотилась на резную скамейку и сняла сандалии.

– Да куда он денется, – уверил я, а сам подумал, что неплохо бы мне дожить до ее лет и при этом оставаться в такой же форме.

Мы ступили на раскаленный песок, и я зажмурился от солнечных бликов.

– Пойдем, посидим на бревнышке, – сказала бабуля, доставая из плетеной сумки свернутый плед.