Николай Второй. Борьба с красным террором

Мы выйдя из колясок направились к ожидающим нас людям, до самого берега, к павильону, была проложена специальная дорога. Над входными воротами красовался выложенный в цвета, вензель Его Императорского Высочества, а весь путь до павильона украшен был гирляндами зелени и флагами,а также гирляндами в китайском стиле. Для совершения молебна вблизи берега был построен павильон в русском стиле, центральная часть которого, значительно возвышенная и увенчанная золотым орлом, служила помещением для Цесаревича во время службы.

Ряд колонн отделяли это помещение от остального, где разместились приглашённые лица. Вся прилегающая к павильону местность в несколько дней совершенно преобразилась: там, где недавно стояли громадные дощатые магазины и каменное здание минной мастерской, теперь не осталось ничего. Всё это было разобрано, перенесено и на месте бывших построек образована обширная, спланированная площадка, усыпанная песком

Закладка памятника прошла очень быстро. Вывалив готовый раствор в яму и уложив в неё табличку, мы посетили павильон-часовню, расположенную по соседству и там отстояли небольшой молебен, после чего я прошёлся вдоль строя и поздравил моряков, сказав короткую речь о том, что подвиги моряков никогда не будут забыты, а они находятся на страже восточных рубежей нашей родины.

После этого по плану было посещение женского и мужского училищ. Пока они были не многочисленны, но в скором времени ожидалось их расширение. В женском училище я даже провёл пробу блюд, убедившись в её качестве.

Посетили музей Общества изучения Амурского края, где меня сфотографировали и я пожертвовал на его развитие одну тысячу рублей. От музея в дар было преподнесено чучело местного белокрылого орлана, а от общества охотников – красивая шкура уссурийского тигра.

Всю дорогу меня сопровождали казаки Усурийской сотни. После посещения музея мы отправились в расположенный неподалёку военный лагерь, где перекусили, сняв пробу с еды для солдат.

Когда мы отъезжали, то офицеры довольные тем, что их удостоил вниманием в такой глуши сам цесаревич, распрягли коляску и на руках прокатили её через весь лагерь, восторженно крича «Ура» и здравницу цесаревичу.

К вечеру мы посетили Морской раут, где собралось около трёхсот человек. Морское собрание завершилось большим фуршетом, после которого мы совершенно уставшие, отправились домой, где меня уже дожидались владельцы местных газет и их главные редакторы.