Выбор

Кинув резкий взгляд на двух лежавших рядом типов, и убедившись по их стонам в том, что они живы, Сокольский холодной и жутко устрашающей поступью пошел на Вована, который стоял с таким удивленным лицом, будто перед ним стоял сам Папа Римский и зачитывал строки ака Ноггано.

Сокольский подошёл к Вовану, и смотря прожигающим душу взглядом, сухо сказал, – …ну и чего? Неужели нельзя было обойтись без этого?

– Да пошел ты! – начал было Вован – мой брат фэбос[15 - Фэбос – сленговое выражение от слова ФСБэшник.

Сокольский не дал ему закончить фразу. Это ему было уже не интересно. Резкий и точный удар в солнечное сплетение и подбородок заставили подонка замолчать.

– Минус три! – сказал вслух Александр, подсчитывая страйки, которые он заработал в этом ночном квесте.

Бросая далекий взор на Орлова, который устроил танец с последним типом, твердо стоящим на ногах, Александр что было сил бросился бежать в его сторону. Картина была далеко не хороша. Максу сзади нанесли неслабой силы удар, и похоже готовились добить.

Воочию избиение друга Александр наблюдать не стал.

Возле Машины

Максим уже было почти разобрался с четвёртым типом, отшвыривая его от себя, но не ожидал, что сзади его ударит по голове тот, кому он разбил лицо бутылкой.

– Бляха! – с этими словами пошатнулся Макс и припал на одно колено.

– …изда тебе ублюдок! – рыча толи от боли, толи от запаха собственной крови, растекающейся по лицу, говорил бугай.

От удара у Максима перед глазами заплясали искорки, и картинка помутнела. Тут же ещё один удар в челюсть, в правую сторону.

Максим быстро откатился в сторону, не обращая внимания на то, что асфальт был мокрым, а на нём была одета не дешёвая куртка и не менее бюджетные джинсы. Орлов стабилизировал картинку перед глазами, и она его не порадовала. Точно между глаз на него летел здоровенной формы кулак.

Орлов в порыве увернулся и был рад тому, что не принял удар.

– Ну всё, сейчас меня лишат нормального мышления, – проносилось у Орлова в голове.

Бежав и наблюдая картину ударов, обрушающихся на друга со стороны двухметровой туши, Сокольский ускорился что было мочи. Оставалось ещё чуть-чуть.