Выбор

Впереди бежало двое бугаев, ещё двое поменьше были в метрах пяти от них, а последний бугай и ещё один щуплый малый вели Вована под руки, тот периодически останавливался и извергал из желудка разноцветные фонтаны жидкости. Увидев картину нелицеприятную картину, Максим улыбнулся и процедил, – по делам тебе, гопарь хренов!

Двум бугаям до Максима оставалось бежать метров пять, и Орлов лихорадочно соображал, – бежать за Кристиной – она не успеет меня дождаться, и мы не успеем вырулить. Бежать по дороге и потом запрыгнуть к ней в тачку на ходу – рисково! Остаться и побить их – опрометчиво и тянет на самоубийство…

Тут Орлов увидел рядом стоящую бутылку пива, кем-то недопитую и решил пойти на крайние меры самообороны.

От удара бутылка пива разбилась, предварительно расколов передние зубы преследователю и порезав лоб. Бугай упал на колени, прикрыв лицо ладонями.

– П-и-и-издец… – прошипел Макс, увидев последствия, и поморщился от ощущения вины перед негодяем, – вот это я зря!

Орлов не хотел жестить, но так получилось.

Второй бугай от увиденной картины побежал на Максима. Двое других, что были сзади, разделились. Один прибавив темп, поспешил к своему сваленному с ног товарищу, а другой в порыве злости направился в сторону Максима со словами, – …сука! Убью!

Но Орлов немного приободрился от того, что ему удалось вывести из строя хотя бы одно нападавшего.

– Минус один… – тихо сказал вслух Максим, и быстро оглядел ночное пространство вокруг себя: витрины закрывшихся магазинчиков, дорога с проносящимися машинами, лужицы от вечернего дождика и легкий ветерок. Ни прохожих, ни служителей порядка, ни помощи.

Шляпа!

Почти добежав до Максима, бугай под номером два выкинул вперед правую ногу и с ней полетел на обидчика.

Так как Максим был прекрасным финансовым аналитиком, сложные вычисления он применял не только на работе. Отбив своей правой ногой летящую ногу бугая, Орлов той же правой ногой через секунду нанес удар в область живота нападавшему.

Тот не знал, за что хвататься, либо за ногу, либо за живот, но на лице было написано одно: «очухаюсь, и конец тебе!».

Орлов это понял, и не стал деликатничать.