Выбор

Возможно, в будущем нам целесообразнее будет перенести производства из земель наших туда, когда здесь американцы будут реализовывать план по нашей деструктуризации…

– Господа… об этом рано говорить, – возбужденно проговорил Марк Гендербраум, глубоко в душе презирая русских так, как это делали его предки нацисты, – мы сможем довольно хорошо сыграть на крушении почти всех денежных и социально-политических системах государств, сможем ещё более упрочить и без того влиятельное положение наших семей на евразийском континенте.

И сделав паузу, отпив прохладной воды, Марк Гендербраум продолжил, – …когда же уставшее и обескровленное мировое общество взвоет на пике собственной безысходности, мы сможем предложить ему, человечеству нашу модель нового мирового порядка, покончив с прочими влиятельными семьями и кланами, возведя Лигу Двадцати Двух на пьедестал правителя человечества надолго!

– Когда же вы познакомите нас с деталями этого плана? – послышались возгласы собравшихся в этой шикарной резиденции людей.

– Скоро, господа, очень скоро! – улыбаясь ответил Марк Гендербраум, потомок нацистов, но резко приняв серьезный и задумчивый вид, довершил, утаивая множество нюансов от коллег, – и моё внутреннее ощущение говорит, что не долго человечеству осталось жить в текущей геополитической и социально-экономической модели. Мы напишем новую историю, меняя границы и трансформируя саму жизнь, её особенности и потребности.

Встреча

Российская Федерация, Москва.

02.22 ночи.

Сокольский уже знал, что банда собралась возле аптеки, об этом печальном событии сообщил Максим Орлов, шедший следом за какой-то красавицей, которую успел описать в двух словах, на что Александр ответил, – ну а это как поможет делу?

Сокольский даже не заметил, как эта девушка-потенциальный свидетель преступления вошла в аптеку, примерно через секунд десять после него самого.

Пока юноша искал на полке обезболивающие таблетки бегая взглядом по названиям заветных лекарств, Кристина подошла к продавцу-консультанту, женщине средних лет, которая что-то спокойно записывала в журнале за стойкой, коротая ночную смену.