Кэнто

Какая-то магия, доступная пришельцам, делала их пригодными для Игры, но всё же они казались объектами вполне земными. Теперь он видел игровой стол иначе. Карты оказались чем-то чужим, пугающим, привычное лицо Игры – маской, скрывающей что-то большое и неподвластное человеку.

– Скажите, профессор, мы поэтому оставляем на входе часы? – спросил Кэнто. – В списке вещей, которые нельзя брать с собой, говорится про часы и про то, что может измерять время…

Мидзусима прищурился, брови его шевельнулись:

– Возможно, возможно.

Правда я предполагаю, что течение времени в комнате Игры немного отличается от такового за её пределами, но интервалы есть интервалы, а шкала есть шкала, и наличие точных часов на руке вам помогло бы, – он откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди, – конечно, если вы знаете, что именно измерять.

В тот день они тренировались ещё около часа. В конце результаты Кэнто, до того времени улучшавшиеся, посыпались, и Мидзусима объяснил, что наступило утомление, а действие таблетки, наоборот, закончилось.

Когда пришло время прощаться, Мидзусима вложил в руки Кэнто секундомер и конверт.

– Могу я посмотреть, что внутри? – спросил Кэнто, кланяясь.

– Можете. Там деньги.

– Деньги? Профессор, но…

– Берите. Если вам так будет удобнее, давайте считать, что я вас нанимаю. Или лучше пускай это будет ваша стипендия. Устроит?

– Да, разумеется. Я благодарен вам! Но мне всё равно неловко принимать от вас это, – от волнения Кэнто запутался в кэйго, и фраза получилась смешной.

– Пустяки. И вот ещё что, – Мидзусима положил руку на плечо Кэнто и посмотрел на него серьёзными, чуть прищуренными глазами. – Во всём, что происходит, нет волшебства. Нет мистики. Здесь не работают приметы. Есть только наука. И это не та наука, о которой мы (в большей степени я) придумали, что знаем её. Это такая огромная, глубокая, холодная и страшная система, с которой наш разум ещё не готов столкнуться, но с которой мы выбрали столкнуться.

9

Они стали тренироваться по средам, субботам и воскресеньям.

Кэнто приходил к профессору домой, выпивал таблетку. Щёлкала кнопка секундомера, и Кэнто представлял себе его стрелку. Стрелка в голове Кэнто и заострённая полоска металла над циферблатом бежали вперёд. Им надо было финишировать одновременно.

Секундомеров было два. Один, подаренный профессором, Кэнто теперь всюду носил с собой и тренировался в свободные минуты, которых у него было много, слишком много.