Кэнто

] на углу, куда Кэнто заходил, когда бывал в центре, пахло бульоном, жареными кунжутом и апельсиновой цедрой. Из шести столиков заняты были два: в левом от входа углу сидела молодая парочка, непонятно что забывшая в таком заведении, а в правом углу старик, удобно устроившись на лавке (продолжавшейся вдоль стены до соседнего стола), читал газету. Перед ним дымилась тарелка простого удона[27 - Удон, то есть пшеничная лапша, может подаваться и в собая – это название для лапшичных больше распространено в Токио и окрестностях.

Кэнто заказал горячую собу с вакамэ, луком, агэдама[28 - Агэдама – кусочки кляра. Добавка для лапши.] и яйцом.

– Есть «Саппоро»? – спросил он на счёт пива и, получив утвердительный ответ, уселся дожидаться заказа.

«Лучшая соба в Канто, – думал он, склонившись над большой миской и отправляя в рот горячие упругие нити, пропитавшиеся ароматным бульоном. – Мужчина должен иногда есть один. И лучше всего именно собу». Кэнто не смог бы сказать, какая логика стоит за этой мыслью.

У парочки за дальним столом дела не клеились. Когда Кэнто вошёл, они, нагнувшись друг к другу, что-то обсуждали быстрым шёпотом. Затем, пока он ждал заказа, сидели тихо, уставившись друг на друга. Кэнто стало интересно: кто на кого обиделся? Про себя он поставил на то, что виновником был парень, а пострадавшей – девушка.

– Я понял! – сказал вдруг парень громко и поднялся. Девушка тоже встала, испуганно оглядываясь, так как голос её кавалера, очевидно, привлекал всеобщее внимание. – Я понял, – продолжил парень тише, – если дело в деньгах – отлично! я пойду играть. Прямо сейчас.

– Дурак, – девушка схватила его за рукав. – Не вздумай даже, слышишь?

– У него есть мотоцикл, у него есть гитара. «Акира дал, Акира подарил…» Знаешь, меня это достало.

– Перестань, пожалуйста! Наши семьи…

Парень вырвал рукав из её руки и вышел. Дверь медленно закрылась за ним, зазвенели колокольчики. Девушка поспешила следом, резко остановилась у двери, поклонилась хозяину, произнеся: «Простите, пожалуйста!», и тоже вышла. Спор продолжился на улице, и Кэнто сел так, чтобы было удобнее наблюдать. Он находил мотивы парня понятными, но не одобрял эмоций.