Кто Мы

Ехидно ухмыльнувшись, он нажал пару кнопок на коммуникаторе, отправив сообщение охраннику, предавшему главу Лиги и ещё одному абоненту, который был в списке, но о реальной сути, которого он не догадывался.

Положив в карман средство связи, затем с ещё более язвительным и улыбающимся хитрой улыбкой лицом, Мердек положил руки на колени и проговорил по-английски. – Ты, американец, не понимаешь, во что ты ввязываешься. Твоему агентству не удержать меня за стеной, я всё равно окажусь на свободе. И твои боссы ничего с этим не смогу поделать.

Екатерина Разумова сильнее сжала пистолет, её мозг так хотел послать по синапсам и нервным окончанием импульс для указательного пальца. Лишь одно лёгкое и плавное нажатие, и всё, конец. Но профессиональным интеллектом она понимала, что этот человек нужен им живым. Сколько бед он причинил семьям тех российских учёных, которых он предал и которых уничтожили наёмные оперативные агенты Лиги Двадцати Двух. А сейчас он предал и саму Лигу Двадцати Двух, и её генерального распорядителя.

Прибор видения, одетый на лице, сканируя окружающее пространство в различных диапазонах, не регистрировал у Николая Минельского личного оружия, пилоты были мертвы, на территории внешнего комплекса царила тишина. Екатерина Николаевна решила сделать то, что противоречило правилам поведения и безопасности в боевых операциях, и то, чего она никогда не делала.

Но сейчас ей хотелось это совершить.

Доктор Николас Мердек сидя в ещё рабочем вертолёте наблюдал за тем, как этот неизвестный силуэт уничтожил его охрану, и воспрепятствовал его побегу, сбив единственное транспортное средство.

Нажав пару кнопок на приборе видения за ухом, Разумова сняла его одной рукой и стянула с себя бронезащитный обтягивающий голову шлем. Её собранные тёмно-каштановые волосы растрепались и рассыпались ниже плеч, красивые карие глаза сияли решительностью и хладнокровием, но в них читалась боль, в женственных уголках губ виднелась кровь, а на симпатичном загорелом молодом лице отражалась боль.

– Ты красива, но глупа американка! Когда я выйду на свободу, я найду тебя и подчиню себе! – прошипел Николас Мердек по-английски, глядя в карие глаза девушке.

Екатерина Николаевна, ощущая запах гари и дыма, ухмыльнулась и проговорила на родном русском языке, – а с чего, ты, Николай Минельский взял, что я американка?

Злое до этого момента лицо учёного пришло в искреннее изумление. Его глаза округлились и он, было, открыл рот в порыве что-то сказать, но не успел.