Сердца под октябрьским дождём

– Ай, Юрь Фёдорыч, больно! Так вот вы как, да? А я ни в чём не виноват, я только в туалет отпросился.

– У меня тут полный класс свидетелей, слышавших, как ты обещал смыться с моего урока.

Юрий заглянул через плечо этой волосатой жердине, но никого не увидел. До него донёсся топот ног по лестнице – товарищи Семёна с позором дезертировали.

– Полный вперёд! – скомандовал Юрий. – Курс на кабинет завуча. Василина Васильевна будет рада новому рабу. Как раз давеча искала у меня провинившихся для садово-огородных работ.

На лице мальчишки появилось неуверенное, щенячье выражение.

– Мне неудобно, задом-то.

– А придётся.

Посреди тёмного пустого коридора Юрий выпустил чужое ухо. Ткнул пальцем в щуплую грудь.

– Рассказывай, что ты там вспомнил.

– А вы меня отпустите?

– Сейчас отпущу. Если на уроке тебя и твоих дружков не увижу, поставлю «кол». Он, знаешь ли, похож на гитарный гриф.

Нагловатое выражение вернулось на лицо подростка. Он вытер натёкшие в ямочку над верхней губой сопли.

– А вы не ставьте! Мои сведения горячи, как пирожки у мамули.

Заметив, что рука преподавателя вновь начала манёвр по направлению к многострадальному уху, Семён замахал руками.

– Хорошо-хорошо! Значит, слушайте: я тут написал деду своему депешу.

– Письмо, что ли, написал?

– Да нет же! Дед у меня двинутый на новых технологиях, со смартфоном в огород ходит, поняли, да? Он при Союзе матёрым электронщиком был, а как на пенсию вышел, так уехал в гребеня, в земле ковыряться.

– Давай ближе к делу.

Юрий огляделся. Никого. Тусклые люминесцентные лампы гудели над головой. Он чувствовал себя как герой второсортного кино, который больше всего боялся не пистолета в руках у бандита, а пальца на телевизионном пульте. Переключит или нет?..

– Ну вот, он и написал: «Не изволь беспокоиться, внучок, есть у нас один такой город».

Точно, Кунгельв, – подумал Юрий.

Тем не менее, он дослушал Семёна до конца. У того загорелись глаза.

– Это город-призрак, прикиньте! Ну, дед так говорит. Там живёт всего несколько тысяч человек, наверное, потому, что зимой туда разве что на вездеходе и доберёшься. Да и делать там нечего. Старые дома, ни одного завода, сплошное культурное наследие, а вокруг – болота да тайга.