Сердца под октябрьским дождём

Брадобрей, похоже, собирался говорить ещё долго, но его спутница положила этому конец:

– Этот пузан имеет ввиду что не всем удаётся попасть на шествие. Малыши болеют, – она закатила глаза так, что блестящие как камушки белки заполнили почти всё доступное пространство. – Сезон дождей – сложное время, и не каждому удаётся удержать свой нос в чистоте.

Очередной тычок, словно активировав какую-то кнопку в его многострадальном боку, заставил жердя чихнуть.

– В этом году народу было много, – продолжила она. – Но есть один мальчонка…

– Один-одинёшинек – завыл Брадобрей.

 – Он подхватил простуду, и…

– Теперь мы идём его навестить! – женщина звонко хлопнула в ладоши, её рот кривился от не совсем ясного, почти экстатического чувства. – Мы – последние оставшиеся в городе курьеры счастья, в то время как остальные, кикиморы и водолеи, кентавры и иллюзионисты, которые принимали участие в шествии, разбрелись по своим тайным мирам и тонким планам.

– Но нам нужна подмога, – горестно вздохнув, сказал великан.

– Как есть, нужна. Сами мы не сможем качественно развеселить малыша, поэтому без вас, – она протянула руки и взяла в одну ладонь запястье Юры, а другой цепко сжала кисть его жены, – нам не обойтись.

– Мы, мягко говоря, далеки от развлекательной индустрии, – стесняясь, сказал учитель. – Вот если бы взять образовательную…

Он почувствовал, как вздрогнула земля. Что это, землетрясение? Да нет, ерунда. Он прислушался, но ничего не услышал. Клоуны не выказывали ни малейших признаков беспокойства, Алёна, похоже, тоже ничего не заметила.

– Ну-ка улыбнись, – сказала карлица и, не ожидая пока он среагирует, протянула ладони (выпустив при этом их руки, чему Алёна была только рада: хватка у неё была будь здоров), чтобы двумя указательными пальцами растянуть уголки губ Юрия. – То, что надо! Послушай, ковбой, веселье заразительно. Если ты умеешь так улыбаться, значит, ты именно то, что нам нужно!

Они переглянулись. У Алёнки в глазах был испуг, Юру, напротив, неожиданные гости изрядно развлекли, несмотря даже на вторжение в личное пространство и оставшийся после него привкус гуталина во рту.

Местные жители не отличались гостеприимством – хотя судить об этом по тому, что дети не бегали за тобой табунами, а взрослые не пялили глаза, а, сунув в рот сигарету или нахлобучив поглубже кепку, просто исчезали с твоего пути, было довольно странно. Эти же двое им нравились. Знакомство с ними сулило по крайней мере одно яркое воспоминание.