На другой стороне

– Так вы, дядя, может, подскажете мне время, да я пойду? – сказал Денис, стараясь вести себя как можно более непринуждённо. – И заведите уже эти свои часы.

Здоровяк похлопал глазами. Шея его приобрела малиновый оттенок – не то от смущения, не то от гнева.

– Да четырёх ещё нет, – сказал он, уставившись на шестерни и канаты, как будто раздумывая, куда бы пнуть, чтобы заставить их работать. Денис не мог поверить, что трюк сработал. Возможно, всё дело в голосе, который удивительным образом не подвёл.

Денис, обойдя здоровяка и поблагодарив его (вежливость – учила его мама – никогда и ни при каких обстоятельствах не бывает лишней), стал спускаться по лестнице. Но, наверное, это торопливое "спасибо" и вернуло усатого смотрителя с небес на землю. Когда до окна оставалось каких-то четыре ступени (Денис уже предвкушал жар крыши), на его воротнике сомкнулась огромная ручища.

4.

Домой его доставили под конвоем милиционера, смешливой и доброй девушки в заломленной на бок и, казалось, едва держащейся на пуке волос фуражке.

– Вам-то весело, – сказал Денис хмуро. Он вёл под уздцы своего железного коня. – Гуляете каждый день! А я теперь два дня из дома не выйду.

Девушка легкомысленно сказала:

– Мы с тобой можем сговориться и сказать, что тот противный мужик просто оставил дверь открытой, а тебе стало любопытно.

Милиционерша была не самого высокого мнения о смотрителе часовой башни. Кажется, она думала, что памятник архитектуры достоин менее пьющего и более представительного стража.

– Что ты вообще там забыл? – спросила она.

Денис чувствовал в своём конвоире родственную душу, поэтому выложил ей всё без капли сомнения.

– У меня есть брат. Только мне его никто не показывает. Я думал, что его держат в плену в часовой башне, – сказал Денис, утирая нос.

Девушка перестала улыбаться.

– Так-так. Расскажи-ка поподробнее.

Родители уже вернулись с работы. Они окружили милиционершу как вороны смертельно раненую олениху. Отец угрюмо терзал бороду, мама была бледна и то и дело прижимала ко рту носовой платок.

Дениса покамест оставили на диване, он сидел там, решив проявить хоть немного послушания. Возможно, это облегчит его участь.