Солдаты эры Водолея

У рыцарей выходят накладки со средствами, и Дандоло требует у них за обещанные корабли занять христианский город Зару. А когда Зара взята, именно венецианцы подбивают баронов обратить внимание на Константинополь. Восточной римской империей управляет узурпатор. Законный басилевс ослеплен и унижен, а юный царевич Алексей, его сын, едва избежавший смерти, доставлен в ту же Венецию. Пылая жаждой мщения, Алексей дает свое знаменитое обещание: если крестоносцы и венецианцы восстановят его на Константинопольском троне, он сулит первым двести тысяч марок для похода в Иерусалим, вторым – свободную торговлю на землях Византии, а папе римскому – долгожданное подчинение православной церкви – католической…

– Разве случайность в истории – такая невиданная штука? – ответил Вадим вопросом на вопрос.

– Слишком серьезен результат, Вадим Александрович – падение величайшей христианской империи! Хотел у вас спросить. В книге вы обошли стороной один очень важный персонаж…

Гость взглянул на Остберга.

– Какой же?

– Герцога Вествольфа.

Вадим нахмурился.

– Никогда не слышал о нем.

И тотчас заметил, что Катарина смотрит на него особенно пристально, точно желает во что бы то ни стало прочитать его мысли.

– С его фигурой многое бы встало на свои места. Этот человек всегда стоял тенью за другими людьми и управлял ими. Королями, герцогами, князьями церкви, проповедниками, простыми рыцарями. Все они, сами того не осознавая, так или иначе исполняли его волю.

– Какому?

Остберг улыбнулся:

– Верите ли вы в такое положение вещей или нет, но в мире, Вадим Александрович, есть только два повелителя.

– Вот даже как…

– И никак иначе.

Вадим обернулся к девушке, все это время молча слушавшей отца.

– Княжна, вы тоже так считаете? – беззаботно спросил гость.

Девушка улыбнулась:

– Назовите третьего, и я подумаю.

Теперь улыбнулся Вадим – да им, отцу и дочери, палец в рот не клади!

– Поверьте, – продолжал Остберг, – герцог Вествольф сыграл в гибели Византии главную роль. Но не потому, что был ревностным католиком! Он поклонялся Дракону и носил его изображение на груди, под камзолом, подальше от глаз христиан.