Полет орлицы

Она написала о том, что отныне быть женщиной – великая честь! Потому что когда французский народ был жалок, как бродячий пес, а страна походила на пустыню, Господь выбрал для спасения королевства – женщину!

На Деву, подогреваемые яростью лорда Бедфорда, набросились церковники Парижского университета, называя ее еретичкой и колдуньей, но в защиту Девы выступил известный богослов и писатель Жан Жерсон – бывший хранитель печати Парижского университета, исключенный из корпорации богословов за выступления против английских оккупантов.

Кристине Пизанской вторил другой поэт – Ален Шартье. Он также провозгласил Деву Жанну посланницей Небес, которой Господь повелел поддержать голову сраженной Галлии! И только в ней – истинное величие королевства, а сама она – свет французской лилии и слава не только соотечественников, но всех христиан!

Поэты благодаря своему гению с простодушной искренностью подбрасывали дрова и в без того ярко и горячо полыхающий огонь.

И вот уже иным этот огонь слепил глаза, а жар его – обжигал кожу…

Жанна недоумевала, почему они не идут на Париж? Сейчас – самое время! Она не понимала главного, что была пылающей головней, а ее «любимый король» – остывшей золой.

У них оказалось разное состояние души – они не могли понять друг друга по своей природе. И каждый смотрел на другого со своей колокольни.

Военные – принцы и простые капитаны – сетовали: сидел бы их венценосный стратег у себя в Жьене, или в Бурже, или в Шиноне, французы давно бы уже вошли в столицу, преодолев все препятствия.

Тем более – на гребне славы французского оружия! Под знаменем Девы! Но войско Карла Валуа крутилось на одном большом пятачке, между десятком городов, дружно поднявших руки, теряя драгоценное время и никак не желая приблизиться к столице. Точно армия, возглавляемая королем, и столица Франции были нечем иным, как двумя одинаково заряженными магнитами.

Часть вторая. Безвременье

«Вокруг его персоны происходили частые и разнообразные замены, так как он имел привычку по истечении некоторого времени, когда кто-то из его окружения поднимался на вершину колеса фортуны, скучать и при первом же удобном случае, который мог дать хоть какую-то возможность соблюсти приличия, с удовольствием переворачивал колесо сверху вниз».

    Жорж Шателлен,

    бургундский хронист, о Карле Седьмом Валуа

«Когда король находился в Жьене, герцог Алансонский пожелал увести Деву и солдат короля в Нормандию, но сеньор де Ла Тремуй не захотел этого.