Полет орлицы

Но солдатам, штурмовавшим Турель, бой на другом берегу показался бы вялым – для отвода глаз.

Вот только лорд Суффолк и Талбот об этом ничего не знали…

Командование барбаканом взял на себя сам Вильям Гласдейл. Он руководил огнем немногих катапульт и пушек, расположенных в укреплении, он следил за тем, как поддерживаются на огне котлы с кипятком, маслом и смолой, какой участок укрепления стоит пополнить бойцами. И хотя силы англичан тоже таяли – одних лучников разрывал на куски артиллерийский огонь, рушивший стены, других выбивали арбалетчики – Гласдейл держал удар и точно бил по неприятелю.

– Перебейте их всех! – кричал своим лучникам Вильям Гласдейл. – Перебейте всех французов! Они выдыхаются! Осталось немного – и они отступят! Ну же!

Французы уставали, а барбакан держался крепко…

Но вот ров наполнился фашинами, и пушки стихли. Десятки лестниц потащили солдаты к стенам барбакана. Арбалетчики прикрывали своих товарищей – едва английские лучники вырастали стеной в проемах бойниц, как в них летели железные болты.

Капитаны стояли в арьергарде. Орлеанский Бастард ревел, как разгневанный вепрь – он отдавал команды. Посылал офицеров с их отрядами на стены. Одним из этих офицеров был Ковальон – Жанна узнала его. Он улыбнулся девушке и был таков. Покрытые сталью солдаты несли новые лестницы – все бежали в сторону барбакана.

– Я пойду туда! – выкрикнула Жанна. – Я нужна там!

Жиль де Рэ и Ксентрай преградили ей дорогу.

– Первых перебьют! – сказал де Рэ. – Ты не можешь рисковать собой!

– Но… я нужна им!

– Ты нужна всем, и нам в первую очередь, но – живой!

Жанна попыталась оттолкнуть их, но Ксентрай ухватил ее за руку:

– Там Ла Ир, я тоже иду туда! А ты – жди!

От самого вала лестницы ложились на стены.

И тотчас, ощетинившись копьями и мечами, оглушая себя воинственными криками, взбирались наверх французы. И тогда в ход шли крючья на длинных шестах – англичане раскачивали и опрокидывали лестницы, крючья вонзались в тела наступавших. С опрокинутых лестниц французы летели в ближний к стене ров, куда уже выливалась раскаленная смола и масло. Крики сваренных заживо были еще страшнее взрывов снарядов.

Энтузиазм французов стихал. Все поле перед барбаканом было усеяно трупами. Мучились в агонии умирающие. Катались и стонали раненые. Многие деревянные щиты, за которыми прятались арбалетчики и те, что прикрывали бомбарды и кулеврины, горели – они были зажжены смоченными в смоле стрелами англичан.