Полет орлицы

Лицо могучего крепыша Ла Ира было обрызгано чужой кровью, точно он был вурдалаком и его только что оторвали от чьей-то раны. Она провела рукой в железной перчатке по своему лицу – ее чешуйчатая кисть оказалась алой. Она приблизила перчатку к носу – кровь пахла пряно, сладко-соленым варевом. Но сейчас Жанна не испытала того чувства глубокой скорби, что нахлынуло на нее под Сен-Лу, когда она заставила своих солдат исповедаться.

Это было странно…

– Нам нужно торопиться, Жанна, – сказал ей Ла Ир.

Жанна огляделась. Утро было нежным, речная вода спокойной. Навсегда замерли убитые в бою. Истекали кровью раненые. И сурово смотрели на победителей-французов высокие башни форта моста – Турели. Этот взгляд мог оказаться смертельным…

Жана дала отбой. В крепости св. Августина осталось большинство здоровых солдат, не пострадавших в этом бою. Уже подплывали лодки, бойцы несли убитых и раненых, собирали оружие, наспех обшаривали убитых в большом количестве англичан.

– Это омерзительно, – проговорила она, кивая на французского солдата. – Это… богопротивно.

Точно коршун – на падаль, тот набросился на убитого английского рыцаря, растянувшегося на земле. Солдат разрезал ножом кожаные ремни убитого, сорвал кирасу и, обшарив рукой его грудь, сорвал медальон. Но на том он не успокоился – стащил железную перчатку с руки. Солдат обрадовался – у рыцаря крупное золотое кольцо на левой руке! Но оно не сходило с пальца. Тем же ножом солдат отсек две фаланги – и вот уже кольцо на его ладони.

– Господи, – прошептала Жанна, – прости его…

– Хотела воевать – терпи, – усмехнулся Ла Ир. – Короли отбирают земли и замки. Мы, капитаны, берем сундуки с монетами у побежденных, таких же убитых годонов, а если они живые – берем их самих, так позволь же и простому солдату взять то, что он может.

С одной из лодок, в сопровождении Ла Ира, Жанна вернулась в Орлеан. Ей надо было подлечить ногу, чтобы не запустить рану. А потом – она не могла усидеть на месте. Жанна знала: сейчас военный совет решает судьбу Турели, а значит – судьбу всего предприятия.

Так оно и было…

В доме Буше она искупалась, доктор казначея обработал целительной мазью рану и перебинтовал ногу девушки.