Пантера Людвига Опенгейма

Ну да тебе этого не понять, – мелко рассмеялся он. (Но верзила его и не слушал – он пожирал глазами юную пленницу.) – Что ты знаешь о настоящих плодах? – занятый своим делом, рассуждал старик. – Душистых персиках, роскошных смоковницах, райских яблочках! – С колбой в руке, той самой, которую совсем недавно с таким усердием протирал, алхимик обернулся к слуге. – Я же сказал, не лапай ее! Мне нужна чистота, болван, горняя чистота! Иначе все пойдет прахом! Пожалуй, пора начинать, пока ты совсем не спятил! – Алхимик оторвался от занятия, подошел к столу.

 – К слову, она и впрямь мила…

В эту минуту девушка открыла глаза. В первые мгновения она еще думала, что это – кошмар, и сейчас она проснется и стряхнет наваждение. Но сон не проходил. На нее смотрели двое – ухмыляющийся старик и уродливое животное. Затем она рывком подняла голову и увидела, что обнажена. Ужас охватил ее. Но и шевельнуться она не могла – члены ее оказались скованы. Она дернулась, выгнулась, но все напрасно. И крика, уже разрывавшего ее грудь, тоже не было.

Кричать могли только глаза. Лишь приглушенный стон отчаяния – эхом ужаса наполнившего сердце жертвы – коснулся слуха алхимика и его слуги.

– Тсс! – приставил сухой палец к губам старик. – Тихо, милая, тихо! Не скажу, что ты у своих друзей, но все же веди себя скромно и не заставляй нас причинять тебе лишнюю боль.

Рябой верзила жадно улыбнулся, а старик, вернувшись к столу, уставился на целый ряд колб и реторт, наполненных разноцветными жидкостями.

– О, великие умы прошлых столетий! – с пафосом воскликнул алхимик. – Каждого из них подводила маленькая ошибка, но она стоила им смерти и бесславия! – Осторожно, то и дело задерживая дыхание, он переливал содержимое этих сосудов в колбу, что так заботливо готовил для действа. – Аполлинарий Лартейский забыл присовокупить сушеную печень летучей мыши! – Старик прищуривал глаза, а в большой колбе, соединяясь, шипели таинственная вещества. – Теофраст Априон из Галанта не добавил слез младенца.

 – Цепкие руки старика сухими клешнями брали одну за другой колбочки. – Араб Абрахам Караим ал Адеш забыл о крови девственницы! – Старик обернулся на слугу, следившего за священнодействием. – А я ничего не пропущу!

Вылив последнюю колбочку в большой сосуд, проследив, как укладывается пена, старик взял со стола ланцет и с двумя приборами подошел к столу, на котором, распятая, лежала девушка.

– Ничего не забуду! – глядя в ее глаза, повторил он.