Белоснежка и медведь-убийца

– А кто в них Феофан Феофанович? Генерал ФСБ?

– Хочу быть генералом ФСБ! – вскричал Позолотов. – Хоть раз в жизни!

– Нет, спецагент.

– Феофан Феофанович спецагент? – удивилась Юля. – Как Джеймс Бонд?

– Хочу быть Джеймсом Бондом! – заново вскричал Позолотов. – Хоть раз в жизни! И чтобы два нуля было.

– Он спецагент по паранормальным явлениям, которыми, несомненно, тоже занимается ФСБ. И не простой спецагент, а старейший в своей области. Его сам товарищ Сталин на руки брал.

– С какой целью?

– С ласкательной.

– Могу себе представить. Качал и песенки пел? – засмеялась Юля. – Баю-баюшки-баю, не ложися на краю? Придет серенький волчок и укусит за бочок?

– Что-то вроде того.

– Так это ему от товарища Сталина энергия перешла? Паранормальная?

– Точно, – усмехнулся Кирилл. – Что скажете, учитель?

Они двигались в потоке машин по освещенной городской улице.

– В гробу я такую энергию видел, – ответил Позолотов. – С такими энергиями оглянуться не успеешь, как в аду окажешься.

– Если в двух словах, то это все, Юленька, – заканчивал инструктаж Кирилл. – Я – старший ассистент академика, ты – младший. Не обидно?

– У академика Позолотова почетно быть даже младшим ассистентом, – согласилась девушка. – Слышите, Феофан Феофанович?

– Слышу, балаболы. А как на счет спиртного, для бодрости? – поинтересовался он. – Сколько галлонов взято на борт?

– Баклажка домашнего вина и фляжка с коньяком, – доложил Кирилл.

– Отлично! – кивнул ночным огням архивариус.

Через полчаса они вылетели на окраину города, а потом и на трассу, и тут уж «Запорожец» так завелся, так рассвирепел, что и Феофан Феофанович, как показалось Юле, был ему не указ. Машина яростно рвалась через темень, преодолевая расстояния.

– Я как в утлой лодочке, – клюя носом, прошептала Юля, когда они неслись по ночным трассам, а вокруг были только две черные стены леса да редкие вспышки фар встречных автомобилей. – Посреди бушующего океана. Мы точно не разобьемся?.

– Точно! На самом деле мы в космическом челноке бороздим просторы Вселенной, и мимо нас пролетают звезды, – бросил назад Феофан Феофанович. И тотчас рассмеялся присущим ему безумным смехом. – Жизнь есть сон, Юленька. Только сон!

«Папа и мама меня бы точно не поняли, – засыпая, в очередной раз думала она, чувствуя себя в огромной колыбели, которую кто-то легко и нежно покачивал заботливой рукой, при этом не менее заботливо подпуская ей под нос пары бензина.