Охота на Минотавра

Сомов еще вечером позвонил своей тете, сказал, что заинтересовался изобразительным искусством, особенно запасниками музея, она ответила: «Приходи, Мишенька, я тебя и Юлю познакомлю с Борисом Борисовичем, он вам все расскажет и покажет». Теперь осталось дождаться их чумового одноклассника.

– Вон, идет, – кивнул Мишка и взглянул на наручные часы. – Надо же, англичанин прямо. Без одной минуты!

По тротуару в их сторону неторопливо шагал Паша Киселев – на полголовы выше других прохожих.

– Гардеробчик поменял, – констатировал Мишка.

 – Интересно, сегодня на нем тапочки другие?

Паша и впрямь приоделся – в приличные джинсы, черную майку, правда, с диким рисунком, и кроссовки.

– Не задевай его, – попросила Юля. – Он ранимый.

– Он слишком длинный для меня, – горестно посетовал Мишка, когда рассеянный Киселев разглядел своих одноклассников под деревом и устремился к ним. – В мои планы не входит находиться рядом с ним чересчур долго. Понимаешь?

– Потерпи, Гном, – Юля двинула его локотком в бок.

 – Это на денек, не более того.

Паша подошел, поймал взгляд Юли, сказал:

– Привет всем, – и первым протянул Сомову руку: – Здравствуй, Михаил.

– Здравствуй, Павел, – вытянулся тот и едва не встал на носочки. – Ты за ночь еще немного подрос, что ли?

– На два сантиметра, – ответил Киселев.

– У тебя, оказывается, есть зачатки чувства юмора, – заметил Сомов. – Беда!

– Привыкай.

– У тебя другой майки не нашлось? – разглядывая рисунок на худой груди одноклассника, спросил Мишка.

– А чем она тебе не нравится?

На черной майке Паши красовалась голова смерти из фильма ужасов «Крик».

– Да нет, миленько, – поморщившись, скромно заметила Юля.

– Чудила, – беззаботно пожал плечами Мишка. – Что с него взять?

– Давайте о деле, – строго сказала Юля. – Паша, ты нам вчера не сказал, что мы должны искать в этом музее. Говори теперь, – потребовала она.

Киселев решительно кивнул:

– Я должен был дома все уточнить, еще раз посмотреть на записи.

Запасники нашего музея огромные. Там много всего – и ценного, и не очень. Художников у нас в Вольжанске еще до революции было полсотни. Две трети из них – любители. При советской власти все их работы отправили в подвалы. На поверхности осталось только самое лучшее. В первую очередь – передвижники, причем с мировыми именами. Но они нас не интересуют.

– А что нас интересует, Паша? – спросила Юля.