Ангел в петле

А с тобой теперь все иначе будет…

– Что значит, иначе? – спросил Савинов.

Петька, не скрывая презрительной улыбки, взглянул в глаза приятелю:

– Другой формат, Дима.

Сидя перед телевизором, Савинов смотрел на мямлящего, в ряду других старцев, Черненко. А рядом с ним улыбался в камеру другой – помоложе, с пятном на полголовы. Неожиданно Савинов быстро встал с дивана, прошелся по комнате. Отправился в кухню. Залез в буфет, налил рюмку коньяку. Глядя в темное окно, выпил. Вот бы оказаться рядом с Горби! В нужную-то минуту! Тут за один год в министры можно попасть.

А то и покруче. Чем черт не шутит, а может быть, рискнуть?..

И тотчас вздрогнул. Это было похоже на легкий порыв ветра, предшествующий грозе. Савинов прислушался. Голос! Очень знакомый. От такого голоса никуда не деться. Не заткнуть уши. Не убежать. Как и раньше, он шел изнутри его самого. «Еще один уговор, Дмитрий Павлович, – услышал он. – Чур, на чужую территорию не залазить. У каждого человека есть своя мечта. Вашу я знаю…»

А так ли опасно было предостережение Принца? Или это только пустая угроза – так, для острастки? Вот бы проверить…

10

Завернувшись в простыни, они сидели за столом в деревенской баньке.

Савинов; напротив – лысеющий бугай, Григорий Тимофеевич Жадов, местный комсомольский вожак. И две девушки: черноглазая Катя – длинноногая, боевая, веселая, и застенчивая белокожая Маша, ее подруга. Пили водку, пиво; мужчины терзали уже не первого леща. Смеялись.

– Вы бы почаще к нам приезжали, Дмитрий Павлович, – сказала черноглазая.

– Будешь с Дмитрием Палычем ласковая, он тебя не забудет, – ободрил ее Григорий Тимофеевич. – А заодно и всех нас.

– А я всегда ласковая, – покосившись на гостя, гордо сказала девушка.

– Озорница ты, Катюха, – наливая всем водку, покачал головой бугай. – За что все тебя и любят. – Подмигнул второй девушке. – Тебе, Машенька, есть чему у подруги-то поучиться!

Вторая девушка, порозовев, опустила глаза.

– Ну, за нас. – Бугай выпил стопарь, зацепил квашеной капустки.

Пережевывая, добавил: – Преданность комсомолу – это самое главное!

Уже полгода Савинов занимался делами, которые, кроме тошноты, у него ничего не вызывали. Но и в них были свои прелести. Товарищи по союзу из окраин, как Григорий Тимофеевич Жадов, поили его водкой, парили в бане, девушки из глухоманей липли к нему, выглядевшему настоящим повесой. Особенно самые целеустремленные. Успел повидать он таких вот Катюх – кареглазых, смелых, доступных.