Ангел в петле

А засаленный белый фартук, стянутый на талии, лучше любого платья от Кардена!

В стакане Дмитрия Павловича оставалось несколько глотков вина, когда напротив дверей забегаловки, выжигая фарами снег, остановился темный автомобиль. Дмитрий Павлович не мог поверить своим глазам: даже отсюда было видно, что там, среди февральской метели, остановилась дорогая иномарка. Фары погасли, открылась дверца; из салона выбрался мужчина в длинном черном пальто и, подняв воротник, поспешил к теплу.

Дверь открылась, питейная замерла…

Таких гостей забегаловка отродясь не видывала. Иноземный принц, не иначе! Все, что успел рассмотреть Савинов, это булавку на воротнике его рубашки. Нечаянно сверкнув, она ослепила большую часть посетителей; отблеск алмазного света заиграл даже в мутных стаканах с выпивкой. Люди оживленно кивали в сторону незнакомца, подталкивая заболтавшихся соседей локтями, те торопливо оборачивались. «Гляди-ка! – неслось по столикам.

По-хозяйски оглядевшись, гость подошел к барной стойке и устроился на табурете рядом с Дмитрием Павловичем. Последний поднял глаза и тут же встретился с ироничным взглядом незнакомца и такой же улыбкой. Незнакомец был худощав и в меру смугл, его прямые черные волосы были прилежно зачесаны назад. Полина, приоткрыв рот, смотрела на него точно так, как смотрела бы на распустившего хвост павлина, случайно завернувшего в их забегаловку.

Завсегдатаи кафе умолкли, все смотрели на гостя.

– «Дом Периньон», красавица, – с насмешливой улыбкой обводя взглядом зал и косившихся на него людей, сказал незнакомец.

– Что? – озадаченно переспросила Полина.

– Год безразличен.

«Сволочь, – делая глоток портвейна, подумал про себя Дмитрий Павлович. – Пора убираться домой». Но в простецком «что» девушки так открыто прозвучал холодок к новому посетителю, вызванный его пренебрежительным тоном, что Савинов решил остаться.

На мизинцах заезжего господина Дмитрий Павлович разглядел по дорогому перстню. На каждом запястье – по золотому браслету. Но это были не просто куски золота – в этих браслетах, в их гравировке, запечатлелась виртуозная игра ювелира с драгоценным металлом. От них трудно было отвести взгляд!

Хорошо понимая, что над ней потешаются, Полина ничего не говорила, но и не двигалась с места.