Ангел в петле

– Это же сон, чего вы боитесь? В двух шагах от земли проснетесь. Или уже на земле. Прыгайте, не тяните.

В открытую дверь тянуло легким холодком. Этот холод заползал в рукава пальто, за воротник…

Савинов отрицательно затряс головой:

– Я хочу проснуться…

– Какой вы трудный. Очень хотите?

– Да.

– Прямо сейчас?

Савинов кивнул. Принц пожал плечами:

– Извольте… Закройте глаза.

Савинов боязливо закрыл глаза, и почти тотчас открыл их, но было поздно: рука Принца, горячая, цепкая, точно клешня, вцепилась в его лицо – и с силой вытолкнула наружу.

Он выпал, судорожно хватаясь за воздух. Последнее, что он увидел, была смеющаяся физиономия Принца, выглядывавшего из машины, – с расстояния, которое уже стремительно разрывало их между собой…

…Он летел сквозь черную, полную звезд пропасть, раскинув руки, не в силах закричать, летел долго, точно там, внизу, его тащил к себе какой-то магнит; а потом Савинова ослепил яркий свет, ему в лицо ударило теплом, и он упал – сразу, навзничь, раскинув руки и ноги, как кукла, которую бросили после спектакля.

Он лежал и смотрел на звезды, кружившиеся у него перед глазами, не чувствуя боли, уже готовой охватить покалеченное тело…

Глава вторая. Мышиная лазейка

1

– Дима! Дима!

Его голова лежала в чьей-то ладони. Он открыл глаза. Все плыло, раскачивалось. Затылок горел. Тело нестерпимо ныло, словно через него только что пропустили ток. Что до правой руки, ее, кажется, не было. Отхватило ровнехонько по запястью…

Перед ним выплывало лицо женщины, девушки.

Напуганные глаза, дрожащие губы. Она готова была разреветься.

– Я жив? – тихо спросил он, и его тут же вырвало.

Потом он видел обступивших его людей, хорошо знакомых ему. Они все колыхались из стороны в сторону, к нему приближались их лица, вновь отступали. Но чаще всего возникало лицо девушки. Слышались голоса: «Скорую», нужно вызвать «скорую» или: «Ребята, ловите машину, любую».

– Марина, – сказал он, когда лицо девушки в очередной раз появилось перед ним, – не надо «скорую», я сам дойду.

Он даже попытался пошевелиться, но тут же, охнув, едва не потерял сознание от боли. Грудь горела. Как пить дать, были сломаны ребра.

– Лежи смирно, Димочка, все будет хорошо…

Потом все лица куда-то подевались, и перед ним выплыло только одно – широкое, рыжее, с перепуганными до смерти глазами. Эти глаза бестолково хлопали у самого его носа, щеки тряслись, губы шевелились.