Хочу, чтоб стало по-другому…

Увидев меня, закричала – Где Кас-тан? – Каштан, по сути, пёс добрый, если дом не охраняет, на людей не бросается. Подбежит к ней, да ещё и лизнёт в щёку. Никогда ребенка не обидит.

– Дома, – ответил я. – Занят. Ты, смотрю, маме по хозяйству помогаешь… Молодец. А он моё хозяйство сторожит.

– Пусть идёт играть со мной и куклёнышем…

Тогда я не обратил внимания на «куклёныша», мало ли чего бормочет трёхлетний ребёнок…

Занятый мыслями о происходящем в деревне, я не заметил, как дошёл до дома Натальи Семёновны.

– Как дела, Семёновна, как здоровье?

– Чего на пороге стоишь? Проходи в дом.

– Ничего не нужно, может по хозяйству помочь? – Семёновна села на диван, задумалась.

– Валя, ты веришь в приведения?

– В то, что никогда не видел, не верю.

– Мне под утро сон приснился. Я сплю плохо, иногда просто дремлю. Никак в толк не возьму, наяву это было или во сне. – Я насторожился. – И что снилось?

– Сначала женщина, явно красавица, а потом в маму мою превратилась, только молодую.

– Ой, совсем забыла, – встрепенулась Семёновна. – Вчера по телевизору опять больного ребёнка показывали, я записала, куда деньги переслать. Вот ты мне и поможешь, я ведь только звонить умею по сотовому, а СМС не умею посылать.

– Ну, давай… Последние копейки посылаешь, сколько тебе ни говори, что есть и побогаче тебя.

– Валя, «с миру по нитке…». Жалко ведь. Триста тысяч разве можно простому человеку найти.

– Государству значит не жалко, а тебе жалко. Для государства триста тысяч, что для тебя три копейки. А ты вон больше, чем три копейки собираешься послать… Давай уж отправлю. Кстати, ты не знаешь, чем Настя у Катюши больна, с виду совершенно здоровый ребёнок.

– Астма у неё. В садике первый приступ случился, они и забрали её оттуда.

– Да, жаль ребёнка.

– У нас в деревне воздух чистый, поправится.

Метель. Агрономы

На другой день началась метель. В феврале это в порядке вещей. Все сидели по домам и лишний раз на улицу не высовывались. Чистота в моём доме поддерживалась сама собой. Посуду, я, правда, мыл сам, но пыль и сор утром опять исчезли без следа. Каштан выглядел сытым, довольным. Таким он, впрочем, и был всегда, только глаза стали блестеть ярче, и шерсть стала гуще, её цвет более сочным. И всего за два дня.