Мёртвые цветы

Она провела пистолетом из стороны в сторону, присматриваясь к теням, и только потом двинулась дальше.

Наконец тропинка вывела на большую прогалину, за которой поблескивала лента реки. Чувствуя, как заходится сердце, Дженна осмотрелась, проверила, нет ли здесь кого, а после осторожно шагнула дальше. Но стоило ей повернуться к реке, как она, зажимая рот ладонью, попятилась от увиденного. Потом взяла себя в руки и медленно, держась спиной к сосне-великану и подняв пистолет на уровне плеча, приблизилась к большому плоскому валуну.

Она с ужасом и недоумением взирала на омерзительное зрелище, оставленное напоказ. Никакой это не медведь. Подобное зверство было работой воплощенного зла.

– Боже мой.

Дженна поборола инстинктивный порыв убежать. Выждала несколько секунд, давая профессиональным навыкам взять свое. Вспомнила наставления командира: «Мертвые тебе не навредят. Победи страх и добейся справедливости». Стало полегче. Дженна выпрямилась и отошла от дерева. Дыша через рот, чтобы не чувствовать запаха свернувшейся крови, осмотрелась и прислушалась.

Был риск наткнуться на убийцу, но запах мог привлечь еще и черного медведя или рысь. Впрочем, зловещую тишину нарушали только шум реки да пение редких птиц, и даже на краю опушки, в подлеске, Дженна никого не разглядела.

Надо было работать. Сердце понемногу успокоилось, и сцена перед глазами обрела идеальную четкость. Отбросив страх, Дженна переходила от дерева к дереву, спиной к стволам, и высматривала под ногами любые следы.

Если на этом этапе расследования пропустить важные улики, это замедлит дело. Нужно было осмотреть жертву и как можно скорее прислать сюда людей.

Подойдя поближе к трупу и стараясь не наследить, Дженна услышала басовитое гудение мушиного роя. Ее затошнило. Адреналин кипел в крови, хотелось бежать отсюда к чертовой матери. Дженну захлестнула паника, в голове всплыли воспоминания о том, как ее связали, обездвижили, как ее душила удавка… Но вот они слегка ослабили натиск, и Дженна крепче сжала рукоять «Глока».

Это внушило подобие спокойствия.

– Не раскисай, Дженна, – велела она себе и, собрав волю в кулак, заставила себя взглянуть на тело убитой.

Девушка была молода, лет шестнадцати. Открытая рана на горле резко контрастировала с белизной ее кожи, а на камне было не так уж и много крови. Как будто убийца слил ее всю и только потом оставил жертву здесь. Нагая, она лежала, разведя руки и ноги, а ее длинные волосы убийца разложил черным веером.