Темна египетская ночь

По тому, с каким благоговением окружающие стремились убраться с его пути, не трудно было догадаться, что своим присутствием нас почтил гостеприимный хозяин резиденции, ударник нефтяного труда, скромный миллионер и любитель длинноногих русскоязычных блондинок, а по моему скромному мнению – сволочь последняя – Ашраф Салех.

Хотя на последнюю сволочь он как раз походил мало. Или, вернее, абсолютно не походил. Даже за добрый десяток метров, еще разделявший нас, в нем ощущалось некое благородство. И дело было вовсе не в подтянутой фигуре, упакованной в черный смокинг, не в стремительной грациозной походке, и даже не в чеканном профиле, какие нередко встречаются у людей арабской национальности (думаю, что большинство египтян спокойно можно отнести к таковым).

Что-то иное, окутывающее его легким флером, придавало этому высокому сорокапятилетнему мужчине вид аристократа в тридцать третьем поколении. Хорош, зар-раза!

– Папочка… – повторил Ашраф задумчиво, и обратился к Андрею на чистом русском языке, – Значит, вы отец этой девушки? Риты Дементьевой?

– Да, она – моя дочь! – с трудом покидая ставший для него родным асфальт, ответил экстрасенс Андрюша не слишком разборчиво.

А мог и не отвечать. Даже то, что дочурка благодаря неукротимой акселерации вымахала на полголовы выше отца, не могло никого ввести в заблуждение. Сейчас, когда Рита крепко обнимала Андрея, одновременно пытаясь закрыть его от нацеленных в нас автоматных стволов (словно это она пришла к нему на помощь, а не наоборот), они выглядели настоящими близнецами.

Да к тому же сиамскими.

– До-о-очь, – протянул Ашраф Салех. – Ну, что ж, тогда ваше незаконное проникновение на частную территорию имеет под собой кое-какие основания. Пожалуй, мы поступим с вами так…

И он что-то отрывисто приказал своему племяннику. Карим вскинулся, было, но резкая боль в сломанной руке заставила его сморщиться печеной картошкой. Миллионер, нахмурившись, потребовал у племянника объяснений. И, судя по энергичным кивкам Карима в мою сторону, получил их в полном объеме.

Даже не зная языка, я не мог не догадаться, о чем велась речь; в искаженном лице главного секьюрити и его возмущенных выкриках явственно почудился смертный приговор.

Ашраф подошел ко мне вплотную, и принялся бесцеремонно рассматривать. Под его пристальным взглядом я почувствовал себя орангутангом в зоопарке у чукчей: совсем дикий человек, однако!

– Чего вылупился? – не выдержал я.