Битте-дритте, фрау-мадам

Обычно супруга категорически отказывалась от высокого звания официантки и под любым предлогом покидала коттедж, когда деловые встречи происходили на их территории. А Саша все никак не могла отделаться от ощущения, что этих гостей нужно задобрить сразу. Особенно того, что помоложе. Она с удивлением обнаружила, что строит непонятному чужаку глазки, и, не дожидаясь ответа, пошла в дом.

– От кофе не откажемся, – запоздало кивнул «молодой». Старший же не произнес за весь разговор ни единого слова. В глубоко запавших глазах отчетливо просматривалось отражение вечного покоя, уверенно маячившего впереди.

– С чем пожаловали? – попугаем повторил Панфилов.

– Может, все-таки присядем? – вопросительно поднял бровь «доберман». – Сами видите, мой клиент – человек весьма преклонного возраста. И сегодня едва не попал в вашу местную больницу с сердечным приступом.

– Сюда, пожалуйста, – Алексей кивнул на притаившуюся за деревьями беседку и, на правах гостеприимного хозяина первым двинулся по выложенной крупным булыжником дорожке.

Когда визитеры удобно расположились в плетеных креслах, а Саша доставила на блестящем подносе все, что необходимо истинным знатокам кофейного напитка, неожиданно заговорил старик. Впрочем, с тем же успехом он мог и молчать. Саша и Алексей не поняли ни единого слова, поскольку изъяснялся «божий одуванчик» исключительно по-немецки.

– Господин Зольден говорит, – просветил удивленно замершую чету «доберман», – что от своих деловых партнеров не раз слышал хорошие отзывы о вашей чудо-воде.

– Подождите! – вскинул руки Панфилов. – Мне очень неприятно отказывать господину Зольдену, но он опоздал. Я продаю свой бизнес и переезжаю в Москву. Сделка будет заключена в ближайшее время, так что…

– Нет, это вы подождите! – рыкнул «доберман»-переводчик, но тут же спохватился и тихим проникновенным голосом продолжил: – Ведь вы еще не знаете, какие условия хочет вам предложить один из самых известных бизнесменов Баварии.

И быстро затараторил на немецком, то и дело по-собачьи заглядывая в глаза старику.

«Ну точно доберман», – внутренне улыбнулся Пранфилов. А вслух произнес:

– Боюсь, любые условия, которые мог бы мне предложить столь уважаемый коммерсант, для меня неприемлемы. Сожалею, господин…

– Штольц, – буркнул переводчик.