Как падкий по сдельным расценкам лечил марками души богатеев

Он поднялся и вышел из сруба, где его ожидали – Нисам Рокитянский, которого ранее Василий Сергеевич краем наблюдал на некоторых мероприятиях для элиты по бизнесу, но не сталкивался напрямую, и Игорь – парню сильно досталось, его лицо от изнеможения чуть синело и на лбу в придачу зеленело.

– Василий Сергеевич, приветствую Вас на моей земле и с возвращением. Когда Вы пришли ко мне как Вася, я еще не знал, что Вы тот самый. Предполагаю, что до сих пор ведутся Ваши поиски. Эти ищейки в работу свою не верят, раз до сих пор Вас не нашли, – Нисам Рокитянский окончил и протянул мобильный телефон Василию Сергеевичу.

Василий Сергеевич поблагодарил кивком Рокитянского и, не взяв телефона, пояснил, понимая, что эти двое знают про него больше, чем фантом Сергей Васильевич:

– Двадцать минут назад я пожелал, чтобы за мной прибыл мой персональный вертолет с охраной и моими консультантами по бизнесу.

От этих слов стало не по себе холодно, этот человек не шутил. Тем не менее, Игорь не сдержался и задал вопрос, сложно подбирая слова:

– Василий Сергеевич, допускаю, что я имею надежду получить от Вас ответ на один очень личный вопрос.

Василий Сергеевич повторно осмотрел Игоря. На фоне Рокитянского тот казался мелкой пешкой на шахматной доске, но она была айсбергом и в её подводной части скрывались и ожидали приказа одновременно сходить три фигуры – королева, слон и ферзь. Не зависимо, чей черед ходить – твой или противника.

– Валяй, – подтвердил он в стиле Васи.

В небе зашумело, это приближался вертолет, давая понимание окружающим, что желание Василия Сергеевича начались исполняться.

– Когда Вы упали с лошади в ледяную речку, это было Вашим желанием?

Вертолет мастерски садился на поляну, из него выпрыгивали боевики, запаянные в броники с автоматами Калашникова наперевес. Они бежали к хозяину, спешили так, как будто спешка могла оправдать их за то, что они не выловили Василия Сергеевича из ледяной речки пару лет с лишним тому назад.

На плечи Василия надели темное, теплое и нечто длинное, спрятав под этим изодранную верхнюю одежду, и он произнёс мысли вслух:

– Когда я стоял на мосту, то в отражении речушки увидел лицо Сергея Васильевича, и тогда до меня дошло, по какой причине я его вижу, хотя лицо-то мое. Я вижу его, потому что всё то время не находил смелости признать, что у меня не было друга, а значит меня кто-то обманывал, создав его. Кто? Что? Разум? Не думаю.