Жизнь для Смерти

– Это хоть съедобное что-то?

– Вполне, при определенных обстоятельствах.

– Может, скажешь?

Мы смеемся, и Крис поднимает руки, показав крест над головой.

– Я отказываюсь раскрывать свои кулинарные секреты.

– Будь по-твоему. В общем, это было вкусно! Добавить к хлебу с сыром запах копчености от костра, ммм, я бы отдала за ту еду этот завтрак!

Мы почти как настоящая влюбленная парочка, если переместить наши отношения в другие условия.

– Расскажешь, почему Лора до сих пор следит за мной?

– Верховному нравится, когда вампиры выглядят прилично.

– А я выгляжу не очень?

Вампир смеется.

– Почти все новообращенные чувствуют себя на две ступени выше человека. А хорошая одежда – быстрый способ добиться визуальной разницы.

– Но я человек и подобных амбиций у меня нет.

Крис разводит руками.

– Вот поэтому рядом Лора. Она будет прививать тебе любовь к моде. И теперь ты одна из нас. Верховный хочет, чтобы все так думали.

– А Джон? Вы с ним друзья?

– Джон хороший охотник.

– Охотник? Значит, убийца, – добавляю я. Крис кивает, подтвердив догадку. Хорошо, что я поела, поскольку любое упоминание насилия вызывает приступ тошноты.

– Его опасаться не стоит. Он всегда сыт и не станет атаковать, даже если подойдешь незаметно. Его самоконтроль высок, но проверять на деле не стоит.

– Как он справляется, если даже ты…

– Эми, я довольно часто бываю голоден.

– Ты делаешь это из соображений совести? Но разве голод не убивает тебя?

– Не надо об этом, хорошо? Вообще, давай закончим о питании аристократов? Тема закрыта.

Кристофер не повышает голоса, но взгляд у него меняется. Зрачки чернеют, выделяясь на фоне бледной кожи. Гнев в нем нарастает и я отчаянно хочу обнять вампира. Но не делаю этого, помня о правилах. Да и Крис всем своим видом показывает, что не готов к какой бы то ни было близости. Пусть вчерашний вечер и говорит об обратном.

– Так значит, у каждого есть свои обязанности?

– Вроде того, – пожимает плечами брюнет, – без системы не выживет ни одно общество.

– Падальщики?

– Нет. Здесь в немилость попадают те, кто не смирился или предал Верховного. Все они рабочие и трудятся на благо жителей особняка.

– Как-то противоестественно работать на того, кого ненавидишь.