Шесть рун сердца

Но даже ей необходимо было еженедельно платить за проживание, иначе бы её вышвырнули.

Софи развернулась и пошла в спальню. Тошнотворное ощущение только усилилось.

– Софи, что ты будешь делать на следующей неделе?

– Со мной всё будет хорошо, – ответила она. – Лучше подумай о себе.

Но я так не могла. Софи отдала свои сбережения, чтобы на одну неделю спасти меня от фабрики, а это значит, что я перед ней в долгу. Я обязана найти способ рассчитаться с ней. Если я при этом найду деньги, чтобы оплатить заодно и своё проживание, то так будет даже лучше.

Если бы только этот проклятый принц Джаспер не влез со своим зачарованным мечом в мой идеальный план ограбления!

Я уже собиралась направиться вслед за Софи в спальню, как в коридоре послышалось дребезжание. Я зло зыркнула на урну с зонтиками.

– Сиди там! Утром я тебя заберу, – прошипела я.

Дребезжание стихло. Я прошла в спальню и закрыла за собой дверь. В низкой узкой комнате было почти не протолкнуться, здесь стояли три двухъярусные кровати и умывальник, которым мы пользовались вшестером.

В воздухе разливалось тихое посапывание, слегка оттеняемое более низким храпом нашей соседки Блайз.

Окно было закрыто, но после того как Блайз и близняшки пошли работать к мистеру Пиншоу, мне, чтобы найти умывальник, не нужен был ни фонарь, ни лунный свет. Коре и Норе было только по тринадцать, и им доверяли собирать с пола эфирный порошок, падающий с верстаков. Но Блайз было почти пятнадцать, и она уже перемалывала необработанную руду в порошок, который потом смешивали с очищенной водой и кипятили, пока не получалась густая сверкающая жидкость, – именно её принц вылил сегодня на меч.

Во времена Архитектора этой жидкости было полно – достаточно, чтобы превратить весь Ламлиль в сверкающий шедевр эфирного ремесла. Тогда не ограничивались эфирными лампами и эфирбордами. Чары были повсюду.

Если знаешь, где искать, до сих пор можно найти следы тех времён: давно забытые рунные символы, вырезанные на стенах зданий.

Медные штуковины, спрятанные в шкафах, пыльные и потускневшие. В Центральном парке даже осталась гигантская груда всякого латунного хлама, никому не нужная теперь, когда после войны и Тёмных дней поставки эфира истощились.

Конечно, в Антрекоте чар по-прежнему хватает. Там в порядке вещей эфирные люстры или двери, распахивающиеся от одного прикосновения. Фонтаны, из которых затейливо бьют струи воды, подсвеченной всеми цветами радуги.