Фабрика романов в Париже

– Вы мелкая душонка, месье! Как вы посмели разодрать на части и разбазарить наследство моего отца? Эти предметы должны были храниться в музее.

– Они по-прежнему в музее. Но не все из них именно в этом, – сказал Мариетт.

Дюма сжал руку хранителя. Тот тщетно пытался освободиться из его хватки.

– Бросьте шарады! – Дюма повысил голос. – Где амулеты, спекулянт?

Мариетт высвободился и потер руку.

– Десять тысяч франков, которые я вам дал, проделали у меня в казне дыру, которую мне нужно было заткнуть.

– Сколько вы получили? – Александр не был уверен, что хочет услышать ответ.

– По двести франков за каждый, – ответил Мариетт.

– Я беру свое обвинение обратно, – сказал Александр. – Вы не мелкая душонка. Вы неудачник. Где амулеты сейчас?

– Британский музей недавно переехал, и в новых помещениях было много места для сокровищ египетского искусства. Англия скупила почти весь художественный рынок.

– Стало быть, один амулет в Лондоне? – пробормотал Александр. Для него это было то же самое, что на Луне. Но, вероятно, он все-таки сможет достать второй амулет.

– А другой в Санкт-Петербурге, – ответил Мариетт на вопрос Дюма. – В Эрмитаже – крупнейшем музее России.

– Я знаю, что такое Эрмитаж, – перебил его Александр. – Всего несколько месяцев назад он сам опубликовал в своей газете статью, восторженно сообщавшую, что Петербургский музей наконец-то открыли для всех посетителей.

Выходит, амулетов номер два и три ему не видать – а вместе с ними и миллиона франков.

– Где оставшийся амулет? – спросил Дюма.

– Он здесь, в хранилище. – Куратор отшатнулся от Александра. – Но я не собираюсь его продавать. Ни за какие деньги.

Вскоре Александр покинул Лувр. Улицы причесывал моросящий дождь. Писатель надел цилиндр и спустился по парадной лестнице музея. Капли барабанили по шляпе. В руке он держал конверт из вощеной бумаги, в котором на ощупь угадывались очертания плоского полумесяца.

Теперь Александру оставалось только уговорить Леметра отдать ему оставшиеся семьсот тысяч франков пусть и за один амулет. Дюма был уверен, что это ему удастся. Если он чему-то и научился в жизни, так это фехтовать словами.