Фабрика романов в Париже

Анна принялась за чтение. Она вкладывала в текст мелодию, то повышая, то понижая голос, пока он не стал напоминать пение. Графиня знала, что для французов немецкий звучит как стук молотка по железу, но у нее на языке слоги становились мягкими, податливыми.

После второй страницы Анриетта откинулась назад. Жан вглядывался в глаза лошади-качалки.

Анна решила не давать сбить себя с толку. Она начала читать громче, чтобы придать происходящему больше драматизма. Анна дошла до места про королевского сына. Он хочет увидеться с Рапунцель, но в башне ее уже нет.

На месте, где принц встречает ведьму и узнает, что его возлюбленная исчезла, Анна закрыла книгу и заложила палец между страницами.

– Как думаете? – спросила графиня по-немецки. – Увидит ли он Рапунцель снова?

Анриетта без интереса посмотрела на нее. Жан пожал плечами.

– Отвечайте! – приказала Анна. – По-немецки.

– Он больше ее не увидит, – сказал Жан совершенно безразлично.

– Хорошо, – сказала Анна. – Почему ты так думаешь?

– Потому что принц скучный, – отозвалась теперь Анриетта.

 – Поэтому мне все равно, станут ли они парой.

И все же девочка ответила по-немецки. Если критика братьев Гримм поможет научить детей немецкому языку, Анна пойдет по этому пути.

– Почему вам не нравится сказка? – продолжила графиня тянуть за ниточку.

– Принц – совсем не герой. Он не борется за свою честь, он бы за нее не умер, – ответил Жан.

– Рапунцель ведет себя как старуха. Ей безразлично, приедет ли принц ее навестить, – сказала Анриетта.

Слова медленно просачивались меж ее губ.

– Что же, по-твоему, ей стоит сделать? – спросила Анна.

Теперь Анриетта снова выпрямилась и перешла на французский.

– Она должна умирать от тоски. Она должна рвать на себе волосы, считать минуты и плакать, плакать, плакать, плакать. – На щеках девочки появился румянец. – Ее глаза должны слезиться из-за греховных мыслей.

Переплет Гёте, соскользнув с колен Анны, упал на ковер.

– Да это все девчачья чепуха, – сказал Жан сестре.

 – Принц должен сразиться с ведьмой. Он должен размахивать мечом с него самого длиной. Злая колдунья должна метать в него молнии. Она изувечит его и уничтожит его семью. Сначала он проиграет. Но потом вернется, и вот тогда отомстит. Ее голову…

– Довольно! – воскликнула Анна. Она хлопнула в ладоши. – Откуда у вас такие жуткие мысли?

Анна не удивилась бы, если бы дети признались, что Олаф Шмалёр рассказывал им подобные истории перед сном.