Семнадцатая жена

Она стояла за спиной кресла Патриса и смотрела на синюю гладь залива, на другом берегу которого поднимались небоскрёбы Гонконга, блестевшие предвечерними огнями. – Я интересовалась с целью узнать, нужны ли дополнительные меры защиты.

– Я так и понял, спасибо за проявленное участие.

– Благодарности излишни. Я думаю, не к чему терять время, и мы приступим к работе с Вами в самое ближайшее время. Вы участвовали в проекте «Авгур»?

Учёного восхитила осведомлённость мисс Фокс, вся информация о данном проекте была строжайше засекречена.

Хотя она могла знать только название, как и он сам.

– К сожалению, нет. Это не в моей области, данным проектом занимается Артур Макдэниэл. Но он бескрайне предан мистеру Идену и…

– А что конкретно является Вашей областью занятий? – Калиса оборвала Патриса на полуслове, и в какой-то моменту ему показалось, что он уловил странное изменение в интонации главы «Ред Фокс». Словно она сделала небольшую паузу в играемой роли и отодвинула маску от лица, чтобы вдохнуть свежего воздуха.

– Я специалист по электронике…

– И к генно-инженерным наработкам корпорации «Иден» не имеете никакого отношения?

– Нет. Я руководил работами в «ИденЭлектрик», в целом спектре передовых…

– Жаль. Но в целом, хоть что-то, – Калиса в третий раз оборвала Патриса.

И в её голосе уже больше не было ни сочувствия, ни участия, ни заинтересованности. За спиной учёного стояла ледяная громада алчного бизнесмена и беспринципного исследователя. Калиса вернулась к столу и коснулась его поверхности.

Матовое стекло ожило, отобразив новостные ленты, графики и цифры. Патрис почувствовал, что за его спиной кто-то стоит.

– Себастьян, проводите мистера Фобера в оранжерею. – На плечо учёного легла холодная рука в белой перчатке. – Уже поздно отказываться от сотрудничества. И я же обещала укрыть Вас от Дмитрия. – Она расплылась в милой улыбке, а жёлтые глаза хищника холодно блеснули.

До боли сжатое плечо подсказало Патрису, что аудиенция подошла к концу.

Резкий омерзительный скрежет одновременно с воем и раскалывающая голову боль разбудили Стефана.

Он с трудом разлепил свинцовые веки и пугающе дрожащей рукой убрал со лба прилипшую грязную прядь русых волос. Молодой человек попытался встать, но у него ничего не получилось. Он лежал на боку, одетый в одну тканевую робу на грязно-сером, мягком полу. Комнату освещал противно-жёлтый электрический свет. Скрежет и вой прокатились снова, а затем затухли где-то в больной голове.