Семнадцатая жена

Это была не одна из тех теплых итальянских работ, изображавших застывший порыв, когда казалось еще мгновение – и человек должен вздохнуть полной грудью и сойти с пьедестала, а ангел расправить крылья и воспарить к облакам. На людей взирал холодный мраморный истукан, пускай это была молодая девушка в античной тоге, струившейся до ступней ног, и камень послушно передал все складки и неровности ткани, изящество юного лица в обрамлении длинных волос, собранных в сложную прическу, рук, сложенных на груди. Она будто усмехалась над ничтожностью этого мира, её прекрасный белоснежный лик отражал лишь презрение безжизненного, но вечного камня к смертным тёплым существам.

– Раз, два, взяли! – крик вновь бичом рассёк воздух. Верёвки натянулись, дюжина людей на площади перед зданием напрягла все силы. К статуе подоспело ещё несколько человек, выбравшихся на плоскую крышу, и под вздох облегчения и одинокий радостный возглас, мраморный истукан проломил балюстраду и ухнул вниз с высоты четырёх этажей.

Толпа замерла, словно ждала, что изваяние остановится в своём полёте и вернётся на положенное место. Статуя падала бесконечно долго. На площадь упали обломки балюстрады, и в то же мгновение, разбивая плитку, упала каменная дева, расколовшись на несколько крупных кусков, окутав пространство белой колючей крошкой.

Толпа стояла в нерешительности несколько минут, потом самые смелые подошли к обломкам, будто к поверженному чудовищу, способному в предсмертной судороге унести с собой к Стиксу чью-то жизнь.

Но истукан был всё так же холоден и неподвижен, как и на крыше, лишь лицо девушки, казалось, стало отчуждённым и бесстрастным, утратив ту чуть заметную презрительную усмешку на мраморных губах.

Всеобщий вздох радостного облегчения теперь объял всех людей – и стоявших на площади, и переминавшихся на крыше. Это была первая статуя, а их оставалось ещё много. Пара человек отвязала верёвки от обломков изваяния и пошла с ними к дверям сооружения, чтобы привязать их к следующей девушке в античной тоге.

***

Утренний Барензий встретил Ситроен вымершими улицами. Жизнь, не слишком заметная субботним вечером, теперь и вовсе спряталась, нежась в кроватях душных спален. Мина невыспавшимися глазами провожала проплывающие в косых утренних лучах коттеджи и никак не могла отделаться от усталости ночного кошмара. Легла она не слишком поздно, всё снаряжение было в порядке и не требовало излишних проверок.