P&S – агентство «пережить смерть»

Только сразу не сопоставил…

– Ну, уж…

– Ты завидуешь Анатолию, он спасёт завтра свою маму, а ты в своё время – не успел…

– Но ведь серьёзно! Я-то не убегал, как этот засранец… я не сотворил такую гадость, как он по отношению к любимому человеку! – меня понесло, слишком уж засел сегодняшний день в сердце. – Моя мать знала, где я, она в любой момент могла повидаться со мной! Почему же такая несправедливость?

– Хватит, Серёжа! Не обманывай себя, это его жизнь и Анатолий должен был пройти через свои тёрны, а ты проходишь через свои! Так всегда бывает, кого-то судьбинушка бьет, а кого-то нежно гладит.

Буддисты сказали бы, что это карма с прошлой жизни. А вообще, ещё не известны последствия наших несчастий и счастливых моментов – время всё расставит по своим местам.

– Ладно, Андрей! Я всё понял… Ты вон, тоже не через медные трубы прошёл…

– Вот именно… это был мой путь в лоно церкви, и, может быть, сама церковь – это только лишь была ступень к нашему знакомству? Кстати, зависть – это один из грехов!

– Такой я вот весь погрязший в грехах, – я горько улыбнулся, не отводя взгляда от потолка.

– Андрей, слушай, а есть в ваших закромах медный купорос и извёстка?

– Что? – с недоумением глянул на меня священнослужитель. – Наверно есть, а зачем тебе?

– Косметический ремонт хочу у себя тут сделать, а то чёрная плесень, говорят, мозги разжижает…

* * * *

Утром, после завтрака, мы находились в той же комнате, что и вчера, когда я общался с матерью Анатолия.

Я опять сидел посередине, на стуле, монахи на скамье, а рядом с ними, в неведенье, плачущая Инна Васильевна.

Наконец, отец Авелей ввел, держа за руку, Анатолия – чистого, выбритого и в свежей одежде. Кто бы мог подумать, что ещё вчера этот парнишка наслаждался запахами помой и дыма, вкусом спиртового пойла и находился в компании «умных и интеллигентных» людей.

– Мама…привет… – сконфуженно пробормотал Толик, виновато глядя в пол.

– Сынок!!! – это был не крик, а вопль.

Инна Васильевна вскочила со скамьи, руками держась за сердце. – Ты живой!?

– Да мама… живой… прости меня… – Анатолий подбежал к Инне Васильевне и обнял её. А потом произошло непредвиденное… женщина обмякла в руках сына. Толик в слезах донёс матушку до скамьи и положил её. Монахи засуетились, поднося воду к женщине, смачивая полотенце и вытирая лоб её, а она, как пьяная, открывала рот, пытаясь что-то несвязанно сказать.

Это был инсульт.